— Пожать руку? Темному эльфу? — брезгливо поморщился Била-Аднин, но руку не понимающему, зачем это нужно, Андрею все же пожал, чуть не переломав ему при этом все пальцы.

Потом Била-Аднин ушел, закрыв за собой дверь на нижние уровни. Голдсмит тут же приказал Андрею:

— Ну и чего ты ждешь? Отбери у нее пушку. И ключи от камер забери. А еще скажи мне, как зовут эту тюремщицу, ее тут раньше не было.

Андрей забрал саблю у парализованной девушки, валявшейся на полу в луже крови своего сослуживца, и сообщил Голдсмиту:

— Ее зовут Аль-Бабунай. Ключей нет. У нее только сабля, кинжал, косметичка, паста наэнаэ, две руны призрачных гонцов и флакон духов. И я все это зачем-то залутал.

Девушка тем временем пришла в себя, поднялась на ноги и попыталась ударить Андрея кулаком в серой перчатке, но Андрей ловко отскочил и спрятался за призраком Голдсмита, хотя тот вряд ли мог защитить от удара.

— Аль-Бабунай, — остановил тюремщицу, уже собиравшуюся броситься на Андрея, Голдсмит, — Твои мама и сестра живут в деревне Альтилал, в Восточной Четверти. Если будешь бить моего помощника и не слушаться — я прикажу игрокам их убить. Верные игроки в Альтилале у меня есть. А сам я Голдсмит, если до тебя еще не дошло. И со мной шутки плохи. Я редчайшая мразь. Вот, мой помощник подтвердит, если не веришь.

— Это правда, — кивнул Андрей, — Он просто кусок дерьма.

Аль-Бабунай отказалась от идеи напасть на Андрея, но ничего не ответила.

— Я ничего не слышу, — сказал Голдсмит тюремщице, затягиваясь паром и указывая на три двери слева, — В смысле, не слышу заключенных. В этих камерах никого нет, что ли?

Аль-Бабунай насупилась и молчала.

— Окей, сейчас пошлю самых отмороженных игроков перебить твою родню, — пообещал Голдсмит девушке, копаясь в своем смартфоне.

— На дверях оглушение, перманентное, — глухо ответила Аль-Бабунай, — Чтобы заключенные нас не слышали и сами не докучали нам шумом. Через окошки для подачи пищи говорить можно.

— Иди, проверь, кто там, — приказал Голдсмит Андрею.

Андрей прошел к ближайшей камере и отщелкнул окошко. Внутри были только нары и параша, а еще тусклый волшебный огонек под потолком. На нарах сидела одинокая изможденная женщина в сером кафтане, такой же серой юбке и черных леггинсах. На шее у узницы был ошейник, блокирующий магию.

— Ты кто? — спросил Андрей у женщины, — Мы друзья, можем помочь тебе.

— Ты мне не друг, карад, — огрызнулась женщина, — Сними арафатку Ордена, мразь. Убью.

Андрей защелкнул окошко и доложил Голдсмиту:

— Там женщина-риа. Она нам не рада и ненавидит Орден.

— Она сама из Ордена, дурак, — поправила Андрея Аль-Бабунай, — И ей не нравится, что ты надел арафатку Ордена, потому что ты темный эльф, а их Орден убивает. А зовут ее Сестра номер четыре. Посадили сюда два дня назад. Она вроде пыталась пробраться в Эазиму с отрядом воинов.

— Не, — поморщился Голдсмит, — Вот эта сука пусть там и сидит.

— Подожди-ка, — задумался Андрей, — Я залутал в данже один документ Ордена. Там написано, что Сестра номер четыре — из высшего руководства. Она может знать имя Брата номер один. Помнишь, ты хотел узнать его имя, еще на холме? Если наш план с… В общем, если наш сегодняшний план вдруг провалится, имя Брата номер один будет очень кстати. Брат номер один плотно работает с Лигой и возможно знает в лицо или по именам ее руководителей.

— Хм… — Голдсмит затянулся паром, — Пожалуй, ты прав. Давай, Аль-Бабунай, открой нам камеру. Мы зададим Сестре номер четыре парочку вопросов. А если она не будет говорить — Гроза Нубов ее немножко порежет.

— К ней уже приходили с допросами, — ответила Аль-Бабунай, — Она молчит.

— У меня заговорит, — заверил тюремщицу Голдсмит, — У вас же пытают только мужчин. А я свободен от подобных глупых суеверий. И Гроза Нубов разговорит кого угодно.

— Ну уж нет, — сказал Андрей, — Я тоже не буду пытать женщину, Голдсмит. Иди к черту с такими поручениями, вот что. Я думал, что ты просто поугрожаешь ей убийством ее семьи, как ты это хорошо умеешь.

— Есть у нее семья? — спросил Голдсмит Аль-Бабунай, поморщившись от очередной дерзости Андрея.

— Неизвестно, — доложила тюремщица, — Орденцы вырезали свои настоящие имена. Так что у них теперь только номера. А по номеру ничего не выяснишь.

— Что? — удивился Голдсмит, — То есть система не показывает их настоящих имен даже стражникам?

— Нет, — пожала плечами Аль-Бабунай, — Только номера. Причем у некоторых номера повторяются, и их зовут одинаково.

— Да, это так. Я сам видел, — подтвердил Андрей, — В бою у Сердца Зла. Но, по идее, у высшего руководства номера должны быть уникальными, поскольку Брат номер один постоянно упоминает их в своих приказах. Будь у высшего руководства повторяющиеся номера — возникла бы путаница. А руководство, как следует из захваченного мною документа, это братья с первого по десятого и сестры с первой по четвертую.

— Интересно, очень интересно, — задумчиво произнес Голдсмит, — То, что они заменили себе имена номерами, это уже полноценный хак. Без помощи Лиги они бы точно такого не провернули. Но, к счастью, у меня на смартфоне есть внутриигровой распознаватель лиц NPC, так что сейчас мы установим личность этой загадочной Сестры и выясним ее настоящее имя. И если у нее есть родня — пообещаю Сестре отправить к ним карательный отряд. А если нет… Андрей, ты уже выучился читать мысли?

— Нет, — грустно признался Андрей, — У меня есть терзатель совести, позволяющий видеть худшие грехи человека, но не хватит маны, чтобы его скастовать. И восполнить ману из здоровья псиалхимией я не смогу, потому что у меня всего один хитпойнт. Еще есть очарование. На него маны хватает, могу попробовать. Но может у Аль-Бабунай есть айран? Тогда я бы пополнил здоровье, из него ману, а потом смог бы скастовать терзателя совести.