– Ты сейчас говоришь это все из-за того, что чувствуешь себя виноватым перед Петрином?
– спросил Баласар. – Напомню, что ты воин из воинственного клана. Это выглядит глупо, если тебе плохо только потому, что ты кого-то убил.

– Я все время вспоминаю, как он сказал, что Бахамут и Торм были друзьями, и мы тоже должны быть друзьями, - сказал Медраш.
– Я помню, что было... правильным сражаться с ним плечом к плечу. Да и в конце концов, хоть я и убил его, своим словом он спас нас от растерзания.

– Он мне тоже понравился, - сказал Баласар. – Но если ты возглавишь его товарищей, то не вернешь его.

– Это ты провел время среди них. Ты и скажи – вменяемы ли они, или у них нет никакой надежды на искупление.

Баласар вздохнул.

– Нет. Нала немного испортила их, но по сути – они простые драконорожденные. Каждый из них присоединился к Когорте потому, что был недоволен положением дел на фронтах, что не сильно отличается от твоей с Тормом истории.

Медраш криво улыбнулся.

– Мне не нравится сравнение, но мы можем отложить его на другой раз.
– Светя белыми шипами на лице, отражающими солнечный свет, и звеня кольчугой, паладин развернул лошадь и направился к культистам. Баласар что-то пробубнил, но все равно пришпорил лошадь и отправился вслед за товарищем.

Медраш окинул драконопоклонников суровым взглядом.

– Вы утверждаете, что хотите искупить вину, - сказал он, - но при этом несете с собой часть скверны Налы. Прямо сейчас, даже когда вы просите нас о помощи, некоторые из вас раскачиваются взад и вперед.

– Можете ли вы отчистить нас от этого? – спросила Вишва. – Ничего не доставит нам большей радости, если вы сможете сделать это.

– Вы уверены?
– сказал Медраш.
– Если я разорву ваши связи с Тиамат, вы потеряете доступ к её дарам. Вы не сможете использовать своё дыхание чаще других драконорожденных. Вы больше не почувствуете ярости, сжигающей страх и взамен наполняющей силой. Если вы хотите искупить вину, то это ослабление необходимо. А что касается нас с Баласаром… мы не будем защищать вас, чего не станет делать и клан Даардендриен не будет прикрывать вас. Все это значит то, что бои станут для вас опаснее, чем прежде.

– Мы хотим отчиститься.
– Сказал Вишва. Другие культисты одобрительно закричали.

– Тогда готовьтесь.
– Медраш засунул копье обратно в ножны, прикрепленные к седлу, а затем высоко поднял руку в стальной перчатке. Он прошептал что-то так тихо, что даже Баласар едва мог расслышать его слова.

Яркий свет начал пульсировать на руке паладина. Частота пульса напоминала биение сердца драконорожденного, находящемся в полном покое, а созерцание света наполнило Баласара ощущением купания в прохладном озере в жаркий летний день.

Но культисты не выглядели воодушевленными - от этого света они все скривились и съежились.

Медраш начал шептать быстрее, от чего ускорилась пульсация света. Отчетливое возбуждение Баласара, сменилось постоянно нарастающим восторгом.

Сектанты упали на землю и начали биться в судорогах. Темные пары поднимались от их тел, по пять струек от каждого. Нити пара наматывались и закручивались друг вокруг друга, напоминая змеиные шеи, головы на которых хотели смотреть во все стороны одновременно.

Дым, если это было правильным определением природы испарений, выглядел грязным. Ядовитым. Даже эйфория Баласара не смогла предотвратить приступ отвращения.

– Если бы я впустил это во время инициации, - подумал он, - то сейчас оно было бы и во мне.

Когда струйки пара вырывались из тел культистов, она хлестали в разные стороны, будто тоже содрогаясь от боли. Некоторые кружились на месте и бились об тела культистов, будто пытаясь пробиться назад в плоть, которая до сего момента укрывала их, но каждый раз отлетали назад, подобно удару меча, отраженному щитом.

Затем они внезапно бросились на Медраш. Баласар открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение. Последняя вспышка сияния вырвалась из рукавицы паладина, и струйки растворились на полпути к цели.

Свет в руке Медраша погас, и та упала вниз. Его тело резко опало, будто паладин собирался разлечься на шее своей лошади.

Пытаясь получше рассмотреть лицо брата по клану, Баласар наклонился.

– С тобой все хорошо?

Медраш сглотнул.

– Да, - прохрипел он, а затем с видимым усилием сел прямо.
– Просто это было… весьма утомительно.