– По сути, - начала она, - если мы можем доверять Джаксанаедегору, то это были хорошие новости. Он и его приспешники предадут Аласклербанбастоса, после чего мы вместе уничтожим Великого Костяного Змея.

Гаэдинн фыркнул.

– Какой тонкий план.

– Это надежный план!
– рявкнула Джесри.
– А ты болван, если тебе он не нравится. Мы собираемся победить, собрать побольше золота и восстановить репутацию Братства. Именно для этого мы и приехали в Чессенту.

– Так оно и есть, - согласился Аот.
– И с одной стороны я чувствую себя дураком, пытаясь найти второе дно. Но с другой стороны, я беспокоюсь, что что-то плохое застает нас врасплох, если мы просто поплывем по течению. Итак, что вы думаете о той части разговора, которой Чазар не поделился с нами? Части, которая подразумевает не только сговор с вампиром ради уничтожения Аласклербанбастоса?

Джесри нахмурился, как будто почувствовала упрек, хотя Аот и не намеревался вызвать такие чувства. Вытащив пробку из своей бутылки, она сказала:

– Будь по-твоему. Если ты хочешь над чем-то поломать голову, то у меня есть кое-что. Ты знаешь истории о последней Ярости Драконов?

– Я припоминаю некоторые из них, - сказал Аот. – Да я и сам лицезрел неприятный отголосок этого помешательства.

– Что ж, Бримстоун было именем - или, если сказать точнее, прозвищем - одного из драконов, которые помогли уничтожить личаСаммастера и положить конец Безумию.
– Джесри сделал глоток, на мгновение заколебалась, после чего протянула бутылку Аоту.

Он удостоверился, что не дотронется до пальцев Джесри, когда возьмет бутылку. Оказалось, внутри была теплая вода. А жаль. Он надеялся, что будет что-нибудь покрепче.

Гаэдинн пожал плечами.

– Последняя Ярость была еще до Магической Чумы. При всем уважении к нашему седому капитану, я не понимаю, как это может иметь хоть какое-то отношения к нашим нынешним проблемам.

– Я тоже, - сказала Джесри.
– Тем более, что в конце песенного цикла КарасендриэтБримстоун умирает. Но это все, что я знаю, вот и решила поделиться.

Аот вытер рот и протянул флягу Гаэдинну.

– Это всего лишь предположение, но, возможно, Бримстоун - это прозвище, которое можно выбрать, надеясь на уважение дракона или, быть может, даже на его подчинение. И Джаксанаедегор действительно говорил об этом Бримстоунетак, будто он действительно может наложить какие-то санкции на него и Чазара.

Инстинктивно почувствовав смещение медных волос, Гаэдинн пригладил непослушную прядь.

– Но какой в этом смысл? Повелитель Джаксанаедегора - Аласклербанбастос, а его заявленная цель - убить своего хозяина и стать свободным. Чазар же еще менее склонен признавать какую-либо власть, кроме своей собственной. Да и как он может, если верит, что он не просто Бог, а величайший из Богов?

Джесри впилась в эльфа взглядом.

– Он никогда такого не говорил.

– Так много слов за раз, да - ответил Гаэдинн. – Пока что нет. Но когда-нибудь – обязательно.

– Вот еще одна мысль, - вмешался Аот, - хотя она может показаться маловероятной. Чазар и Джаксанаедегор говорили о какой-то игре. В некоторых играх требуется наблюдатель, который бы подсчитывал очки и обеспечивал соблюдение правил.

Глаза Гаэдин сузились.

– Бримстоун может быть таким наблюдателем, а эти Предписания – лишь правилами игры.

– Вы оба позволили своему воображению разгуляться, - сказал Джесри.
– Аот, вспомни, что не говоришь на драконьем в совершенстве. А даже если бы и мог, то тебе предстояло бы еще понять образ мышления драконов и их взаимоотношения. Я думаю, что даже если они использовали слово “игра”, то это была лишь фигура речи.

– Может быть.
– Признал Аот.

– Даже если они действительно считают войну, в некотором смысле, игрой, - продолжила Джесри, - какое это имеет значение? Разве от этого мы будем получать меньше прибыли за свою работу?

– Надеюсь, что нет. – Ответил Аот.

– Это может не иметь значения для нас, наемников, - сказал Гаэдинн.
– Для тех, кто за деньги сражается где-то с кем-то. Но если все это просто развлечение, то это плохо для чессентцев и трескельцев, у которых нет иного выбора, кроме как бороться и умирать ради развлечения своих хозяев.

– Это явно не просто развлечение, - сказала Джесри.
– Чазар и Аласклербанбастос веками пытались уничтожить друг друга. На всем Фаэруне нет двух более заклятых врагов. В дополнение ко всему, Чазар, как и любой другой король, хочет контролировать все земли, которые по праву принадлежат ему. И с каких это пор ты заботишься о чессентцах, трескельцах или о ком-либо еще, кто не состоит в Братстве?

Гаэдинн криво улыбнулся.

– Справедливо. Это так. Что не меняет того факта, что Чазар скрывает от нас секреты, и, помимо всего прочего, это безумие. Он не надежнее Неврона или СамасаКула.

– Он болен из-за того, что пережил. Ты никогда не испытывал ничего подобного, вот и не понимаешь его состояния.

– Ты и представить себе не можешь, что перенес я.

– Вообще-то, представляю. Ты же сам рассказывал мне. И как бы ты втайне не жалел себя, отделался ты достаточно легко.