– Днем? – удостоверился Алан, что все правильно понимает.

– Днем, – подтвердил брат. – А там затеяли уборку, да такую, что часа на три, не меньше. Так что я приказал к тебе никого не пускать, и у нас есть эти самые три часа.

– Обалдеть, – подтвердил Алан мои мысли.

Он вообще очень сильно прикипел к моей душе – не просто чувствовал меня, он был моей душою. Потому что так тонко чувствовать другого – это нереально.

– Слушай! – уже начинал закипать Денли. – Ты или помогай, или не мешай!

Конечно, Алан тут же принялся помогать: он всегда выполнял приказы своего старшего брата, даже, можно сказать, с какой-то маниакальной исполнительностью.

К слову сказать, за три часа мы не справились, и слугам пришлось мою одежду нести прямо в кабинет. И да, я все же приняла портных, причем, когда я зарисовывала эскизы, они, как малые дети охали и ахали, но с энтузиазмом принимались за работу. А когда подошло время для нижнего белья, тут уже охала и ахала я, потому как подключился к работам Денли, и его запущенная форма извращенца показала себя во всей красе.

Но теперь я носила нормальное белье, и мужчины от этого еще сильнее возбуждались. Когда первый раз его увидели на мне, то сломали кровать. А потом при каждом удобном случае ныряли под юбку, чтобы убедиться, что я именно в тех кружавчиках, которые им так понравились.

Я вообще много нового вводила в жизнь замка. Поварам рассказала множество блюд и технологий приготовления. Садовникам поведала, как можно скрещивать деревья или же создавать из них живые узоры. Тут все было проще: каждый барс имел магию, и никому не составляло труда ускорить процесс или рост. В общем, я была дома и мне очень нравилась такая жизнь. До тех пор, пока Денли не пришло приглашение.

Алан Дебарго, черный барс

Работа копилась снежным комом, проблем в мире становилось все больше, а известия о новых смертях или ушедших в зверя подкашивали едва проросший росток надежды.

Моя девочка принялась мне помогать. Она рассказывала, как они в своем мире строили мосты, как делали развязки дорог, как использовали саму природу, чтобы она помогала людям. Ее было интересно слушать, а когда она еще принялась все это зарисовывать с детальными пояснениями и даже некоторыми расчетами, то оказалось, что ей просто цены нет. Мы с братом очень быстро привыкли к ее присутствию в нашей жизни, и уже ни он, ни я не смогли бы влачить прежнее существование. Она покоряла наших подданных, уже каждый мечтал стать ее мужчиной, но она со всеми дружила и даже в мыслях не позволяла себе что-то другое.

Умная, начитанная, сообразительная и находчивая девочка, она стала бесценной помощницей днем и потрясающей строптивой кошечкой ночью. Мы никак не могли ею насытиться, а она нами. Всегда такая чуткая и отзывчивая, она сводила нас с ума одними только глазками, смотрящими в те самые выдающиеся места, куда приличные девочки не должны смотреть.

Одним вечером она вообще устроила целое представление, научив поваров готовить мороженое – это холодное сладкое блюдо из ее мира. Так вот, мороженое она попросила принести в спальню, сообщив, что именно там его вкуснее всего есть.

Мы с братом лежали уже в постели, когда она вышла из ванной в накинутом поверх соблазнительного тела халатике.

Кошачий походкой она подошла к нам и, стащив с постели одеяло, жадными глазами принялась пожирать нас. Ну, мы с братом, конечно, сразу уже были готовы, а она, хитро посмотрев на нас, скинула плечиком халатик и пошла к столику с тем самым странным блюдом.

– Ну что, котики, поиграем?

То, что она потом с нами делала, я, наверное, запомню на всю жизнь. Тающее мороженое, льющееся на наши тела, и ее горячий ротик, слизывающий любимый десерт.

Это было очень вкусное мороженое, мы и сами его наелись, пока вылизывали свою кошечку, а когда она оседлала Денли, а губками наклонилась к моему уже каменному доказательству ее удачной игры, я дернулся от неожиданности.

– Алан, доверься мне, – ее глаза горели, как драгоценные камни на солнце, а нежный ротик опускался на самый ее любимый десерт. Это были ее слова, когда она на миг оторвалась от меня и, облизнув губы, промурлыкала: – Мой самый любимый десерт.

Мои крики слышали все, даже Денли сбился с ритма, удивленно смотря на действия жены. Она вобрала меня полностью, до самого основания, и при этом принялась поглаживать, громко застонав и этим усиливая мое и без того уже невозможное возбуждение. А когда губками стала водить по стволу, я просто задыхался от накала ощущений и попыток сдержаться, но эта хулиганка не давала расслабиться, заставляя меня просто опустошить себя прямо ей в ротик.

Но ни обид, ни шока я не увидел у нее на лице, а только самодовольство и гордость за себя. Денли, недолго думая, ее перевернул, чтобы она и ему показала этот новый опыт, от чего она засмеялась, но не отказала брату. В ту ночь мы много раз экспериментировали с новыми ласками, отчего мороженое стало и нашим любимым десертом.

В кабинет постучали, и я, поправив штаны, натянувшиеся от таких сладких воспоминаний, разрешил войти.

– Молодой глава, – Уистли зашел с корреспонденцией, положив на стол новую кипу бумаг. – Вот, возьмите.