– Понятно, понятно!
– проговорили и другие ученики.

– Теперь я попрошу кого-нибудь из вас к доске. Может быть, вы, Таграй, хотите?
– глядя на него, спросил учитель.

Таграй встал во весь рост и растерянно, с широко раскрытыми глазами, тыча пальцем себе в грудь, спросил:

– Я?

– Да, да, вы!

– Мы?

Это "вы", услышанное Таграем впервые в жизни, смутило его. Он сразу как-то понял, что стал взрослым - и не только взрослым, но и культурным. Ведь ни одного чукчу еще никто никогда не называл на "вы". И эта грань, которую он, Таграй, перешагнул, льстила ему. Такое обращение учителя защекотало его юношеское самолюбие. Таграй мигом пришел в себя, вышел из-за парты и внутренне довольный, смело, крупным шагом направился к доске.

В этот момент открылась дверь и в класс вошел директор школы. Следом за ним - высокая русская девушка лет шестнадцати на вид.

– Извините, Николай Павлович, - сказал директор.
– Вот сейчас привезли нам новичка. Пусть она пока посидит у вас в классе, а тем временем я побеседую с ее отцом.

Вошедшая девушка молча обежала голубыми глазами класс и, глядя на Николая Павловича, стала перебирать концы своих длинных светлых кос. Лицо ее выражало и недовольство, и досаду, и пренебрежение.

Класс замер. Лишь Тает-Хема, не отрывая взгляда от русской девушки, локтем толкала свою соседку Рультыну и тихо по-чукотски говорила:

– Перейди скорей, сядь за другую парту.

Рультына поднялась, Тает-Хема быстро передвинулась на ее место и, похлопывая ладонью по скамейке, сказала по-русски:

– Вот сюда можно сесть.

– Садитесь, садитесь!
– предложил и Николай Павлович.

И когда директор вышел из класса, учитель сказал:

– Ну, продолжим наши занятия.

Таграй быстро решил задачу и сел за парту.

– Как вас зовут?
– обратился Николай Павлович к русской девушке.

– Лена Журавлева, - ответила она, не вставая с места.

– Очень хорошо. Только знаете что, Лена? В нашей школе принято вставать, когда ученик отвечает учителю. Такой у нас порядок.

Лена покраснела, стиснула зубы, лицо ее стало злым.

– В каком классе вы учились?

– В шестом, - неохотно вставая, проговорила Лена.

– Окончили шестой класс?

– Да.

– Очень хорошо. Вам понятна эта формула?
– показывая на доску, спросил учитель.

– Понятна, - не глядя, сказала Лена.

– Хорошо. Будем продолжать наш урок. Попрошу вас к доске.

Лена вышла. И когда Николай Павлович дал ей задачу, она потупила взор и сказала:

– Этого мы еще не проходили.

– А как же вы говорите "понятна"?

– Понятно, но не все, - ответила она.

Внимание учеников было привлечено русской девушкой. Все они посматривали на нее, и каждый думал о ней. Они не придали значения тому, что она знала меньше, чем знают они. Теперь всем хотелось как можно скорей закончить урок и немедленно начать расспросы: кто она, откуда, зачем приехала на Чукотку; хотелось сказать, что все они будут дружить с ней и любить ее. Тает-Хема пристроилась на самом кончике скамьи, освободив всю ее для Лены Журавлевой.

Давая напутственные советы своей дочери, Алексей Петрович Журавлев говорил ей:

– Леночка, теперь-то ты должна быть первой ученицей, отличницей. Ведь ты будешь учиться с детьми некультурных родителей. Что они смыслят? Ты ведь культурная девушка, городская. Школка здесь хотя и неважная, но если ты будешь отличницей, в Планово-экономический институт тебя примут без экзаменов. Старайся, дочка!

Теперь Алексей Петрович сидел в учительской и беседовал с директором школы.

– Я, видите ли, бухгалтер, - говорил он.
– Двадцать лет безвыездно проработал в Сочи. Ах, господи боже мой, куда же меня занесло - из этакого чудесного края в такой, извините, гнилой угол! И, если говорить откровенно, жалованьишко прельстило. Что греха таить, какой же чудак поедет сюда ради удовольствия?

Директор молчал и думал:

"Кажется, этот субъект типичный длиннорублевик".

– Вы не бывали у нас в Сочи?

– Нет, - сухо ответил директор и спросил: - А здесь где вы работаете?

– В пушной фактории. Сто пятьдесят километров от вас. Но, оказывается, это и вправду близко. Всего десять часов на моторном вельботе. Этой факторией и Леночку соблазнил: "Дурочка, говорю, в песцах вернешься оттуда".

Алексей Петрович помолчал немного и вдруг рассмеялся.

– Хе-хе-хе, - покачал он головой.
– Колхозники нас привезли. Вот чего не ожидал, так не ожидал. Никак не думал, что и здесь колхозники есть. Они и не похожи на колхозников.

– А вы ищите это сходство не в одежде, а, например, в том, что они отлично научились управлять мотором, - сказал директор.

– Да, да! Это они умеют. И моряки превосходные. Я ведь сам на море вырос. Я понимаю.
– И, помолчав немного, бухгалтер спросил: - В вашей школе, я слышал, обучаются только их дети?