По дороге Айван встретил белых медведей, диких оленей, бурых медведей, волков. Никого не тронул. Стрелы бережет.

– Иди, иди, - говорят звери, - мы поможем тебе. Ты человек, несущий в себе доброе сердце.

Дошел до озер трудной дорогой. Стоит железнорогий олень "келе" на перешейке. Айван набрался смелости. Натянул тетиву, из лука выстрелил. Стрела попала в глаз. Убил наповал, пошел мимо. Совсем храбрый стал.

Жена Корауге по-прежнему шаманит.

– Новый жених приближается, - кричит она мужу, - хочет отнять у нас одну-единственную дочку! Должно быть, храбрый, близко приближается.

– Разве ты бессильна, что шаманством не можешь убить?
– говорит Корауге.
– Сколько убила, еще можешь одного убить.

– Не говори напрасно. Приближается, подходит.

Выглянула из полога - жених у входа стоит.

– Какомэй! Ты пришел?

– Да, я пришел.

– Какой дорогой попал ты сюда?

– Между озер.

– А железнорогий олень где?

– Там стоит.

– Что он, спит, что ли?

– Нет, не спит.

– Что же он сделал?

– Ничего, только посмотрел, как я проходил мимо, глазом моргнул.

– Ты зачем пришел?

– Хозяйство ищу, жену себе.

– Последнюю дочь увезти хочешь?

– Да.

– Ну, если хочешь увезти, не голая она поедет. Пойди в соседнее жилище, принеси оттуда мешок с новыми одеждами.

А в соседнем жилище "келе" злые так и кишат, так и кишат.

Подошел Айван к морскому берегу, повернулся к востоку, подставил подол кухлянки, - пришла всякая морская живность. Моржи, тюлени, огромные киты нападали в подол.

Подошел к жилищу "келе", швырнул все в полог.

Напали они на добычу, кричат:

– Еда, еда!

Дерутся из-за каждого куска. Айван сдернул мешок с перекладины и бегом назад.

– Принес?
– спрашивает шаманка.

– Да.

– А тамошние что?

– Ничего.

– Они спят, что ли?

– Нет, смотрят глазами.

– Единственную дочку хочешь увезти?

– Да.

– Ну, если увезешь, не босая поедет. Иди в другое жилище, на левой стороне, принеси оттуда мешок с обувью.

Терпеливо пошел Айван на морской берег, повернулся к западу, подставил подол кухлянки, - пришла вся ходящая на лапах морская живность. Белые медведи, выдры наполнили подол.

Подошел к жилищу "келе", бросил через вход.

– Еда, еда!
– кричат "келе".

Сцепились хуже прежних. Бьют друг друга железными костями. Айван схватил в суматохе мешок и скорее вон.

– Принес?

– Да.

– Тамошние что? Да что они, спящие, что ли?

– Нет, смотрят глазами.

– Единственную дочку хочешь увезти?

– Да.

– Ну, если увезешь, то надо дорожный мешок. Пойди в жилище на правой стороне, на задней стене висит тюлений калауз, принеси сюда.

В жилище на правой стороне живет один "келе" - всех страшней.

Четыре ноги, четыре руки. Лица нет, только пасть, вместо зубов железные крючья. Половина тела железная, половина каменная. Он еще не ел от начала создания, потому что зарыт недвижно в скалу, только длинными руками шарит вокруг себя, не видя.

Пошел Айван на гору, повернулся к югу, подставил подол кухлянки, прибежала горная живность. Олени, горные бараны, росомахи, медведи бурые нападали в подол.

Подошел к входу, бросил внутрь - задвигались руки, одна у другой отнимают куски, давится "келе", торопясь есть после давнишнего голода..."

Старик замолчал. Он рассказывал не спеша, и как только потухала его трубка, Тает-Хема подносила ему зажженную спичку. Дети слушали, затаив дыхание.

Затянувшись табаком, он продолжал:

– "Сдернул Айван мешок с задней стенки, прямо над "келе", скорее вон выбежал. Пришел к коварной теще.

– Принес?

– Принес, - отвечает Айван.

– А тамошний хозяин что? Он спит, должно быть?

– Нет, движет руками, глазами не смотрит - глаз нет.

– Тытэ нет вэрин! (вот так диво!) - воскликнула теща.
– Последнюю дочку хочешь увезти? Если хочешь увезти, где твои олени? Без оленей нет жизни.

Пошел Айван в тундру, нашел густой тальник, топнул ногой - стало большое стадо.

– Если есть олени, где пастухи-погонщики?
– спрашивает теща.

Пошел Айван в тундру, нашел чащинник, топнул ногой - стали пастухи-погонщики. Бегут они справа и слева от стада.

– Моя дочка не привыкла работать. Она будет ехать в кибитке. Где служанка ее?

Тут рассердился Айван, топнул ногой.

– Я много сделал. Сделай ты хоть одно. Или ты можешь только истреблять людей?

Испугалась. Сделала шаманка рабыню: лицом красивая, но один глаз крив - в насмешку сделала кривую рабыню.