Шрифт:
Как обычно, весь мой расчет строился на тщательном контроле дистанции. Замок барона Корнера не отличался внушительными размерами, чтобы выйти из зоны действия “искры”, жертве требовалось потратить слишком много времени, а догнать меня в лабиринте из комнат, переходов и лестниц было весьма затруднительно. Следовательно…
— Вот дерьмо, — оказавшись перед запертой дверью, я изо всех сил толкнул ее плечом, ничего этим не добился и от души матюкнулся: — Да чтоб тебя, сволочь!
— Умри, — донесся из глубин замка очередной гневный возглас. — Умри!
Вокруг начала сгущаться плотная белая дымка, а интерфейс раскрасился сразу пятью новыми символами — враг активировал сразу несколько проклятий, обвалив мне все параметры, скорость передвижения и регенерацию. Учитывая же тот факт, что из-за гнусного тумана я окончательно перестал ориентироваться в пространстве, баланс сил резко изменился. Само собой, отнюдь не в мою пользу.
— Я иду, смертный червь!
— На хрен иди, — пробормотал я, ощупывая стены в надежде поскорее убраться из гибельного тупика. — Блин, блин!
Даже в самом лучшем из возможных раскладов наш противник должен был умереть не раньше, чем через минуту. Эту минуту требовалось каким-то образом прожить.
— Дерьмо… блин…
Чудом вернувшись в предыдущий коридор, я куда-то свернул, пробежал несколько шагов, затем ударился о возникшую прямо перед носом стену, упал…
— Стррах!
— Я иду! Умри!
Перед глазами мелькнули новые дебафы, но здоровье персонажа оставалось на максимуме, а это в текущей ситуации было единственно важным.
— Ай… твою мать!
Угодившая под ноги табуретка снова отправила меня на камни. Я кое-как поднялся, отшвырнул гадскую деревяшку… и понял, что нахожусь в главном зале.
— Ты умрешь, ничтожный червь!
Времени на размышления больше не оставалось. Действуя на одних рефлексах, я добежал до уже знакомого шкафа, спрятался за ним, а потом отодрал от доспехов перепуганного Флинта и швырнул его в центр комнаты:
— Отвлекай!
Питомец возмущенно чирикнул, зачем-то взлетел к потолку, но быстро понял свою ошибку и метнулся к одной из дверей.
С другой стороны донеслись уверенные шаги преследовавшего нас моба.
— Крраб, — постарался выполнить боевую задачу попугай. — Наккуканим!
— Вот ты где, — удовлетворенно хохотнул невидимый мне чернокнижник. — Умри!
Послышался громкий треск. В воздухе запахло озоном.
— Стррах!
— Мелкий летающий червь… умри!
Моего лица коснулся порыв обжигающего ветра. Флинт истошно заорал, но на этот раз его крики оказались не такими громкими, как раньше — судя по всему, шустрый питомец успел сбежать из комнаты.
— Не уйдешь…
Рядом что-то упало. Затем наступила тишина — не найдя главного обидчика, моб успешно переагрился и отправился ловить более заметную добычу.
Секунд через тридцать камни под моими руками легонько вздрогнули, туман приобрел зеленоватый оттенок и начал жечь кожу, а иконка Флинта погасла. Спустя еще несколько мгновений дневник путешественника конвульсивно дернулся, отмечая приток свежего опыта и мой окончательный триумф.
— Ну наконец-то, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — Уже… ой…
В двух шагах от меня неподвижно стоял еще один чернокнижник.
[Магистр Софо. Ранг: реликтовый. Уровень: [3402].]
— Мы слышим стук твоего сердца, — сообщил магистр, царственным жестом вскидывая тонкую костлявую руку. — Мы уничтожим его.
— А…
Левую часть груди прострелила резкая боль. В глазах потемнело.
Перед носом зажглась табличка с выбором места воскрешения.
Глава 6
Скоропостижная гибель от рук засевшего в крепости магистра не стала для меня чем-то неожиданным или шокирующим — возродившись на своем камне, я от души обложил чернокнижника по матушке, но быстро успокоился и начал переваривать полученную во время боя информацию.
Несмотря на серьезный уровень и ваншотную абилку, защитник телепорта создавал впечатление достаточно слабого и проходимого монстра, для убийства которого требовалось всего ничего — стопка проклятий, точный первый удар, а также капелька удачи во время последующего бегства. При этом шансы на успех можно было серьезно повысить, всего лишь бафнув герою урон и воспользовавшись защитными тотемами.
Задача выглядела до неприличия банальной. Но все упиралось в деньги. Точнее — в их тотальное отсутствие.