Тогда-то я и решил, что хватит с меня. Это последняя уступка, на которую я иду. Отныне — я буду драться за свою свободу.

Ну и как следствие вскрыл свою кубышку с накопленными богатствами. Деньги, заработанные на подъемах, падениях курса акций, утекали как вода, нагнал я на ферму строителей, нанял китайцев, выкупил новых холопов и не думал на этом заканчивать, лежали у меня на столе челобитные от каторжников, рекомендующие мне тех или иных людей с кем им пришлось встретиться на шахтах по добыче урана. Просили за них и отвечали головой, уже послал я несколько человек, выкупить их в Москве. Верные люди мне нужны. И чем больше, тем лучше

Строители же возводили дома, которых требовалось всё больше, разрастался наш посёлок всё дальше. Себя я тоже не обделил, начали поднимать мне усадьбу-крепость из крепчайшего камня, обещая закончить с коробкой к концу лета.

По плану это будет трёхэтажный особняк с четырьмя башнями по углам, на которые могут садиться дирижабли, думал я о будущем. Общая площадь моей крепости составит пять тысяч квадратных метров, планировал я разместить на стенах зенитные установки, сбивающие всякого, кто замыслит против меня.

Я на своей земле. Могу делать, что хочу и держать любое вооружение, вплоть до тяжёлого.

Очень, очень, мне не понравились эти игры с моей судьбой, отныне вычеркнул я из списка своих друзей дядю Ивана. Слишком уж наигранно звучали его утешения из трубки. Слишком он заботился обо мне. Сироп так и лился в уши, открылись у меня глаза, наконец. После стольких предательств, я больше не могу доверять даже тому, кому верил.

Нужно стать тем, с кем считаются. Тем, кого побояться тронуть, так как завоняет на всю округу. Не позволю больше вытирать о себя ноги.

— Ну как тут? В сроки укладываетесь? — Ступил я на фундамент своей крепости, очищенный от снега и прогретый промышленными теплопушками.

— Мы держим своё слово молодой человек, — оторвал взгляд от бумаг руководитель всей стройки. Мужичок в круглых очках на носу.

— Это хорошо, — оглядывал я окрестности и чёткую работу каменщиков, работали они словно заведённые, бегая туда-сюда за раствором. — Может какие проблемы есть? Пожелания?

— Поменьше отвлекать нас от работы, разве что, — рассеянно сказал, что думал архитектор.

— Хмф, — фыркнул я, заметив, как напряглись мои люди, приглядывающие тут за порядком, и махнул им рукой, чтобы расслабились.

Повезло мне с холопами, что тут скажешь?

— Ну, работайте, — продолжил я свои утренние обходы, идя по расчищенной от снега дороге.

Я наверно нанял всех, кого только можно в Сибирске, возводили мне китайцы в своих аляповатых шубах заводик и несколько мануфактур. Пришлось дать несколько серьёзных взяток в канцелярии, но теперь у меня на руках есть разрешение на вырубку леса, сбор ягод, грибов и других даров тайги.

— Господин, господин, — кланялись они мне, выучив всего несколько слов по-русски.

Только Син Ханг знал наш язык, но его я здесь не вижу.

— Семён Андреевич! Я этого не выдержу! — Набежали ко мне очередные жалобщики из нашей школы. — Эти дети совсем неуправляемы. Дерутся, учиться не хотят, сквернословят.

Да. Беспризорников я тоже прибрал к рукам, учатся они и работают, отрабатывая жильё и еду.

Жизнь в Сибири сложная, и так получается что дети с дальних хуторов, разорённые бандитами или просто потерявшие родителей по тем или иным причинам — никому не нужны. Единственный детский дом не справляется, выделяют на прокорм детей слишком мало денег и те вынуждены сами искать себе пропитание.

Директриса детдома была рада моему появлению и лёгкой рукой переписала на меня ораву детей от пяти до пятнадцати лет.

— Я же приставил к школе несколько воинов? Обращайтесь к ним.

— Да что они могут? — Всплеснула руками учитель истории.

— Многое, — остановился я. — Поставить провинившихся на горох. Дать розог или послать работать на свинарник, где те так умотаются, что больше и не помыслят о шалостях.

Разобравшись с мелкими проблемами и показавшись на глаза всем, кто желал меня видеть, я прошел мимо вертолётной площадки, стояло здесь уже несколько аппаратов, обслуживающих нужды разрастающегося поселения.

Не всё можно вырастить в теплицах. Товары первой необходимости, ту же туалетную бумагу — надо возить. Взрослые дети опять же, что учатся и живут в Сибирске — приезжают на выходных к родным.

— Это чей аппарат боец? — Указал я на вертолёт красного цвета в пассажирской модификации.

Все важные объекты у нас находятся под охраной, стояла тут пятёрка мужиков с автоматами наперевес.

— Рода Московитых, Семён Андреевич, — отдал мне честь, словно генералу, какому, мужик лет сорока, главный в пятёрке. — Вы дали своё разрешение.