— Я буду работать, — не дав ей договорить, я вздёрнула голову и упрямо посмотрела в глаза. — Столько, сколько потребуется!

И я работала. Ещё больше и ещё усерднее, чем прежде. Вставала на час раньше и раньше приезжала в театр. Шла в зал и разминалась до приходы труппы, а после репетировала: сольные партии и отдельные номера, с партнёром и без. Кто-то смотрел на меня с интересом, кто-то с нескрываемым отвращением, кто-то с безразличием. Жанна только хмыкнула и покачала головой, мол, брендовые итальянские туфли, платье из последней коллекции знаменитого дизайнера, сумочка ценой нашей годовой зарплаты… Чего удивительного? Я понимала, что в чём-то она права, но старалась не думать об этом, ибо понимала я и другое: я действительно лучше. Иметь за плечами влиятельного спонсора — одно, а быть при этом ещё и способной — совсем другое. Вряд ли Ольга Константиновна обратила бы на меня внимание и взяла в труппу, если бы я была одной из ничем непримечательных балерин, коих не сказать, что так мало.

Это же сказала Нелли, когда мы, несмотря на запрет Рената, встретились с ней в перерыве между репетициями. Я слушала её рассказы о театре и понимала, что именно этого мне не хватало: простого общения, человека, который бы мог понять меня, мои стремления, мои интересы. Мама всегда поддерживала меня, но, простая работящая женщина, от балета была всё-таки далека, Пашка… О нём даже вспоминать не хотелось. Нелли же делилась со мной опытом, подхватывала мои фразы и продолжала их. К тому же, с ней не нужно было притворяться и увиливать относительно вопросов личной жизни. В общем-то, особо этой темы мы и не касались, так, вскользь… Да и что я могла рассказать ей о Ренате? Скорее уж она мне.

— Я написала тебе сообщение, — повторила я твёрдо, не отводя взгляда. Уставшая, я тоже начала испытывать раздражение. Уж ему-то отлично известно, что я теперь прима. Кажется, он и сам не так давно хотел именно этого.

Я направилась было обратно к станку, но Ренат резко схватил меня за руку и развернул к себе.

— Ты забываешься, Котёночек, — глаза его сверкнули гневом. — Одно моё слово, и…

— Да хватит! — Я дёрнула руку. — Прекрати пугать меня своими угрозами. Думаешь, я ещё не поняла, что всё в этом городе принадлежит тебе?

— Главное, чтобы ты понимала, что ты тоже мне принадлежишь, — не разжимая пальцев, процедил он.

Не знаю, что случилось, но до меня вдруг дошло, что причина его злости не только во мне. Должно быть, у него какие-то проблемы. Только какие? Уже несколько раз я пыталась выспросить его о делах, но со мной он не делился. Говорил, что меня это не касается, в последний же раз всё и вовсе закончилось сексом: стремительным, яростным. Вместо слов: его дыхание у меня над ухом, мне в шею, вместо объяснений — мои стоны в ответ. После я слышала, как он разговаривает по телефону, слышала гнев, с которым он говорил и понимала: мне действительно лучше не лезть. Там, где дела ведут сильные мужчины, женщине не место. Когда-то это говорила мне мама, а недавно что-то подобное мелькнуло в словах Нелли.

— С каких это пор я тебе принадлежу? — всё же не сдержалась я, хотя знала — лучше бы мне промолчать.

— С тех самых. — Дёрнул меня на себя, и я впечаталась ему в грудь. Тут же почувствовала крепость его тела под пальцами, его твёрдые мышцы и… Боже мой, он хотел меня! И хотел сильно. Дыхание перехватило, слова куда-то делись. Прищурившись, Ренат посмотрел мне в лицо и с силой надавил на плечо.

В первую секунду я не поняла, чего он хочет, но стоило мне увидеть чёрный огонь в зрачках…

— Ренат… — попыталась возразить я, но он надавил сильнее и буквально сковал меня взглядом.

— У тебя прекрасный рот, Лиана.

— Я… — усталость и раздражение вдруг сменились неуверенностью. До этого я касалась его, гладила, но… — Я не умею…

— Научишься, — огонь стал ещё жарче.

Неловко я опустилась перед ним на колени. Тронула ремень, невольно чувствуя выпуклость ширинки. Выдохнула. Накрыв мою ладонь своей, Ренат сам расстегнул пряжку и опустил вниз молнию.

— Приступай, Котёночек, — пальцы его коснулись моего затылка. Я почувствовала, как с волос сползает резинка, а буквально в следующий миг он уже сгрёб их в кулак. Намотал на руку и подтолкнул меня к себе. — Давай, работай.

Я вцепилась в его бёдра. Глянула снизу вверх и наткнулась на пристальный, тяжёлый взгляд. Да, сейчас лучше не злить его… И расспросы оставить лучше тоже на потом. Придвинулась ближе, коснулась паха пальцами. Его мощь, его сила завораживали. Стоило мне почувствовать его, и внутри что-то свернулось. Низ живота щекотнуло волнением и жаром. Облизнув губы, я неуверенно обхватила его, провела пальцами от головки до основания и замерла.

— Возьми его наконец, — рыкнул Ренат и снова подтолкнул меня вперёд. Не сильно, но настойчиво.

В сознании мелькнула мысль о том, что кто-то может войти… войти и увидеть. Но тут же я вспомнила: он запер дверь. Мы одни, в огромном хореографическом зале с облицованными зеркалами стенами, и я… Я тронула головку губами и услышала, как Ренат шумно втянул носом воздух. Стиснул пальцы сильнее. Я представила себя со стороны: растрёпанная, во влажной после репетиции майке, на коленях… Перед ним. Пальцы мои сомкнулись увереннее, и я сделала движение вперёд-назад. Ренат напрягся, а я повторила. Наклонилась ближе и аккуратно лизнула самый кончик. Твёрдый, большой, сильный…