Швырнув телефон на приборную панель, он вжал педаль газа, и я испуганно вцепилась в ремень безопасности. Смотрела на него, надеясь, что он сам хоть что-нибудь скажет, но Ренат только сжимал челюсти и гнал вперёд. Щетина на скулах словно бы стала темнее, глаза почернели, лицо как из камня высеченное…

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

Меня тревожили эти перемены, тревожил этот телефонный звонок. Он бы мог поделиться со мной, рассказать… Ему что-то угрожает? Или что-то угрожает его делам? Находиться рядом и не понимать этого было сущей пыткой. Я чувствовала страх, но страх вовсе не за себя. Хотелось дотронуться до бедра Рената, посмотреть ему в глаза, поддержать, но разве это ему нужно?! Все мои нелепые порывы? Он — человек действия, а всё, что я могу ему предложить не имеет никакого смысла. По крайней мере, практического.

— Случилось, — отрезал Ренат. — Поэтому твоё дело сейчас сидеть тише воды ниже травы и не задавать вопросов.

— То есть на приём мы не едем? — не подумав, спросила я, хотя всё и без того было ясно. Ренат глянул на меня так, что я мгновенно поняла — дура. Дура она и есть дура. Однако он всё же сказал:

— Нет.

На языке вертелось тысяча вопросов, но я сдержалась и вовремя заставила себя замолчать. Сидела, смотрела на дорогу и просто ждала, что будет дальше. Через несколько минут Ренат снова заговорил:

— У меня возникли некоторые сложности, Лиана.

— Это серьёзно? — ухватившись за его слова, как за возможность перекинуть шаткий мостик, тут же поинтересовалась я.

— Серьёзно, — подтвердил он мои опасения. — Поэтому постарайся делать всё так, как я говорю. Никакой самостоятельности, никаких решений без моего ведома. — Он одарил таким взглядом, что мне сразу стало ясно о чём он. Моя поездка в посёлок. Об этом я, впрочем, не жалела. Но сейчас что-то подсказывало, что всё куда сложнее. Власть, большие деньги, разборки сильных мужчин… В это мне лезть точно не стоит.

— А театр? — прошептала я. — Репетиции? У меня же спектакль…

— В ближайшие несколько дней никаких репетиций, — сказал, как отрезал. Я прикусила губу, понимая, что это не тот случай, когда надо спорить. Судорожно вдохнула, уголки глаз защипало… Я же только-только… Если со мной будут такие сложности, то… — Если потребуется, спектакль перенесут, — услышала я. Голос Рената звучал немного мягче, и я приоткрыла губы, чтобы что-то спросить… или сказать. Но слов не нашлось. Ладонь его опустилась на моё колено, и я почувствовала тепло сквозь тонкий капрон чулок. — Не переживай, Лиана. За это ты точно можешь не переживать.

Больше за время пути мы не разговаривали. Поначалу машина съехала с многополосной дороги на узкую, затем и вовсе на какую-то просёлочную, тёмную. Если бы не выхвачивающий окрестности свет фар, я бы, наверное, ничего различить не смогла. А так… Да и так различить у меня вышло немногое: просто было нечего. Деревья, кустарники и снова деревья… Меня вновь терзал вопрос куда мы едем, но больше этого хотелось знать, что случилось. Хотелось, чтобы Ренат сказал мне всё как есть, без увиливаний и прикрас. Лезть я не собиралась, просто хотела знать. Почему? Потому что мне нужно было знать, вот и всё.

Машина свернула в самую гущу леса, проехала ещё несколько минут и только после остановилась. Казалось, что высоченные сосны смыкаются над нами, что лес проглотил нас, как кит из мультика глотал корабли, и теперь мы находимся в его утробе.

Открыв дверцу, Ренат вышел на улицу, и я последовала за ним. Ноги тут же утонули в доходящей до середины икры траве. В дизайнерском платье и лаковых туфлях на высокой шпильке я выглядела тут явно неуместно. Ещё неуместнее выглядела разве что моя сумочка. Сжав её, я сделала шаг к Ренату. Фары выхватывали толстенные древесные стволы и темнеющие между ними зазоры, однако я всё же смогла угадать очертания дома.

— Я давно тут не был, — только и сказал Ренат, направляясь к нему.

Над ухом пропищал комар. Октябрь, пора бы им передохнуть, но нет же… Я шлёпнула себя по руке. Живучие твари!

Вечер был холодным: градусов семь, не больше, и я поспешила надеть куртку, что держала в руках. К платью она не подходила, а машину Ренат припарковал совсем недалеко от входа в театр, поэтому добежала я без неё, но здесь было холоднее. Сделав шаг, я споткнулась о кочку и едва не потеряла равновесие. Ухватила сумочку за ремешок. Ренат уже поднимался по ступеням крыльца, и я поспешила за ним, пока он не скрылся в доме. Оставаться одной снаружи не хотелось, а ему сейчас было точно не до моих сомнительных па.

— Ты идёшь? — в подтверждение моих мыслей обернулся он ко мне, и я кивнула, совершенно позабыв, что вряд ли он сумеет различить кивок в такой темноте.

Однако он, кажется, различил. Подождал, пока я поднимусь на крыльцо вслед за ним и только после вошёл в дом — сырой и неуютный, наполненный всё той же темнотой.

— Нужно включить генератор, — пояснил, поняв моё замешательство.

Конечно… Мне ли не знать об этом? То ли я к комфорту так быстро привыкла, то ли просто задумалась о другом…