— Люблю… — прошептала ему на ухо. — Тебя… Тебя, Ренат…

Лиана

Лёжа возле Рената, я прислушивалась к его дыханию. Прошло не больше минуты, и сердце билось всё ещё гулко, часто. И моё, и его. Услышал ли он меня? Понял ли? Взять и просто спросить? Мне хотелось, но… Я знала, что не сделаю этого.

— Тебе нужно как следует обработать раны, — взяв меня за руку, сказал Ренат. Голос его звучал глухо и немного натянуто.

Я собрала пальцы в кулак, пряча рану. Посмотрела ему в лицо. Он тоже смотрел на меня, но понять, о чём он думает, я не могла.

— Потом, — прошептала, желая дотронуться до его щеки второй ладонью, но он отстранился. Присел на постели.

Я тоже приподнялась. Прижала к груди одеяло.

— Что случилось? — спросила, чувствуя, как сердце ноет недобрым предчувствием. Что не так? Что?! — Ренат… — коснулась его плеча.

Он встал. Поднял с пола джинсы. И, не глядя на меня, пошёл к ванной.

— Ренат. — Я было поднялась, но тут же поморщилась и присела обратно на постель. Потихоньку застонала. Наверное, только это и заставило его обернуться.

— Сейчас я помогу тебе обработать раны, — беспрекословно проговорил он. — После горничная принесёт тебе одежду, — сухо проговорил он, глядя на меня холодным, непроницаемым взглядом. — Ты уезжаешь.

— Уезжаю? — с непониманием переспросила я. Внутри у меня что-то оборвалось, застыло, пальцы мигом занемели. — Куда? В охотничий дом?

— Нет, — отрезал он. Взгляд стал ещё холоднее — не просто льдинки в чёрном кофе, а будто бы сам кофе стал льдинкой. — Больше у нас с тобой ничего не будет.

Он скрылся за дверью ванной, а я так и сидела, застывшая, оглушённая. Ничего не будет? Наверное, я должна была переспросить его, что это значит. Наверное, я что-то не так поняла. Наверное… Выдохнула, закрыла глаза, сглотнула, борясь с вставшим в горле комом. Нет. Всё я поняла. Потому что если слова ещё можно было пропустить, не понять, перепутать, то взгляд — нет.

Через несколько минут Ренат вернулся с аптечкой. Рубашки на нём не было, только джинсы.

— Это из-за… — Я сглотнула. — Из-за той смс Нелли? Из-за того, что я…

— Покажи мне ноги, — перебил он меня. Довольно жёстко взял за щиколотку и осмотрел одну стопу, затем вторую. Поджал губы.

Выражение лица стало совсем жёстким, по скулам заходили желваки. Плеснув на вату какой-то жидкостью, он обхватил ногу и приложил тампон к ране. Я невольно сморщилась, зашипела, и он тут же подул. Будто опомнившись, поднял на меня тяжёлый взгляд. Я тоже смотрела на него. Слёзы выступили в уголках глаз, но от чего они — от той боли, что щемила сердце или от простой, понятной, я не знала.

— Ренат… — позвала я, но он не ответил. Раз за разом водил по стопе, внимательно вглядываясь в порезы. Тронув особенно глубокий, погладил большим пальцем лодыжку.

— За Нелли ты сама себя наказала, Лиана, — наконец проговорил он. Смочил другую вату. — Надеюсь, это хоть чему-то тебя научит.

— Уже научило, — одними губами откликнулась я. Он опять поднял голову, но больше ничего не сказал. — Я тебе надоела? Глупая, маленькая, недостаточно хороша для тебя? Что?! — наконец не выдержала я. С каждым словом голос звенел всё сильнее. Попробовала отдёрнуть ногу, но он сжал ещё крепче.

— Видишь, ты всё сама понимаешь, — твёрдо прижал вату к ране, и я стиснула зубы. Слёзы снова побежали по лицу. Но на этот раз я точно знала, от чего они. Зажав пятку между коленей, он перебинтовал мою ногу, затем принялся обрабатывать вторую.

Я молчала. В дверь постучали. Вошедшая горничная поставила возле двери пакет с одеждой и, поинтересовавшись, не требуется ли что-то ещё, ушла. Ренат даже взглядом её не удостоил. Закончив, он закрыл аптечку и встал.

— Собирайся, Лиана, — отрезал жёстко. Так, что у меня больше не осталось сомнений — это всё. Всё. Ни сомнений, ни иллюзий, ни надежд. Всё.

Одеваясь, я думала только о том, что должна выдержать. Выдержать и не показать Ренату собственную слабость. Перед обстоятельствами, перед ним, перед жизнью. В конце концов, я ведь не девчонка с улицы. Всю жизнь я трудилась, работала, раз за разом доказывала, что я лучше других. Училась, а после часами занималась хореографией, изучала историю танца… Место в главном театре Грата удаётся получить далеко не каждой девочке из провинции. Далеко не каждой. И, если примой меня сделали не без участия Рената, просмотр я прошла сама. Смахнув слёзы, надела тёплый свитер. Так себе утешение. Пустые мысли лишь затем, чтобы найти точку опоры. Теперь уже новую. Ренат жив. Жив, и это самое главное. А я… Я не потеряюсь. Теперь уже нет.