— Согласен. Сдадим бумаги и вечером всем отделом в «Бухту».

Интерлюдия 2

Подполковник имперской разведки Лоренц или просто Полковник, с нечитаемым лицом перебирал бумаги, доставленные помощником. Отточенный разум анализировал информацию, перебирал множество вариантов и прикидывал возможную последовательность действий. Наконец, мужчина положил в папку последний лист и, убрав её в стол, стянул с длинного чуть крючковатого носа очки. Переминающийся рядом молодой двадцатилетний парень не выдержал и всё-таки задал вертевшийся на языке вопрос:

— Почему вы не сказали, что вызвали боевую группу, подполковник?

Мужчина еле заметно прищурился, подавляя вспышку раздражения. Полковник, терпеть не мог приставку «под» в своём звании. Увы, но уже многие годы он не мог от неё избавиться. Не потому что он плохой разведчик, просто всегда находились более достойные кандидаты на повышение, чем сын нищего дворянина, потомок заслужившего дворянство солдата. Всегда были более знатные, более богатые, обладающие большим количеством связей в верхушке и далее, далее, далее.

Иногда доходило до того, что не успевший сбрить первый юношеский пушок мальчишка, из заслуг имевший только правильное происхождение, занимал высшую офицерскую должность, ведь по бумагам он служил с рождения. К счастью, это касалось лишь армейцев, к которым стремилась жаждущая славы дворянская молодёжь. В родном ведомстве Лоренца до такого маразма пока не докатились.

Тем не менее, разведчик давно понял, что если и получит повышение, то только перед отставкой. Он и так прыгнул выше головы, удачно подставив своего начальника и заняв его место. В конечном итоге, мужчина понимал, что ему грех жаловаться. Несмотря на досаждающую приставку «под» Лоренц занимал полноценную полковничью должность, а власти имел не меньше иного генерала, так что он внутренне смирился с таким положением дел. Смирился, но неприязнь к стремительно взлетающим по карьерной лестнице «золотым детишкам» давно стала частью характера уже немолодого разведчика.

И теперь яркий представитель нелюбимой Лоренцем прослойки, стоял перед ним и требовал ответа с таким видом, будто бы это он, Полковник, обязан перед ним отчитываться. К его огромному сожалению, жёстко поставить на место зарвавшегося сопляка не было никакой возможности. Сынок одной из министерских шишек, отправленный сюда набираться опыта мог позволить себе подобное поведение. В конце концов, не пройдёт и года, как они сравняются в звании, а ещё через пять, этот наглый блондинчик, учитывая должность его отца и связи матери, вполне мог стать генералом в центральном управлении. Одно радовало — скоро щенок вернётся в Столицу и перестанет мозолить глаза своей наглостью и глупостью.

— Для начала, молодой человек, — Полковник принципиально не называл навязанного помощника по званию, — я не обязан перед вами отчитываться, — увидев, как перекосило смазливого юнца от «молодого человека», Лоренц пришёл в несколько лучшее расположение духа. — А во-вторых, насколько мне известно, нам не присылали усиление.

— Не присылали? Значит, это обманщики?! Необходимо немедленно найти и покарать, посмевших прикинуться нашими людьми наглецов!

«Идиот, — устало подумал Полковник. — Рассадят на ключевые посты таких дурачков-сыночков, а потом спрашивают, почему в стране всё через задние ворота».

— И, разумеется, у вас есть план, как и какими средствами, задержать боевую группу неизвестной силы, численности и принадлежности. Поделитесь со стариком?

— Аа, э-э, полагаюсь на ваш опыт, господин Лоренц, — смутился юнец.

— Что же, тогда я займусь своими обязанностями, а вы идите и займитесь своими.

Когда его, наконец, оставили одного, Полковник некоторое время замерев в кресле, размышлял, по давней привычке перебирая рукой любимые ониксовые чётки. Затем он вынул из стола папку и снова пробежался взглядом по предоставленным полицией материалам. Чёрные камешки издавали тихие щелчки, а Полковник смотрел куда-то сквозь стены, туда, где сплеталась невидимая паутина причин и следствий.

Наконец, удовлетворённо смежив веки, он принял решение пока не суетиться и выжидать. Если кто-то из противников или коллег пытался вести свою интригу, то Лоренц, растянувший сети стукачей и агентов сквозь все слои городского населения об этом узнает. Так же он узнает об активизировавшихся революционерах, если это они. Ну, а если произошла случайность, которые, как мужчина знал из опыта, тоже случались, то и на этом можно сыграть, скажем, припугнув оппонентов несуществующей силой или выбив себе дополнительные полномочия и финансирование на борьбу с угрозой. Мужчина не любил заниматься созданием и раскрытием «дутых» заговоров, но и возможностей получить больше денег и власти никогда не упускал.

Но для начала, нужно усилить слежку за противником (а в потенциальных противниках, числились все более-менее серьёзные и неподконтрольные силы в городе), поднять все связи этого отброса и аккуратно прошерстить приезжих, не дай Ками нарваться на Кровавую Акаме или кого-то сходного калибра! Последовательность шагов, обрастала всё большим количеством подробностей, постепенно превращаясь в полноценный план.

Интерлюдия 3

— Какая нелепая смерть! — покачал крупной головой на худой шее молодой лейтенант полиции Смоук. Он и несколько нижних чинов с разным выражением на лицах смотрели на хозяина дома, который умудрился сломать шею, угодив головой внутрь унитаза. Лежащая неподалёку полупустая бутылка с вином и стойкий запах перегара, указывали на «основного подозреваемого» в гибели директора театра, известного бабника и сибарита — Луиса*.