И стремительно развивающиеся отношения девушки с Наталом подкрепляли мою веру. Эрис неоткуда черпать внутреннюю тьму, а значит всё в порядке. Уже через день после того как она расправилась над Шариком и обрела способности воина духа, по лицам парочки, а особенно идиотской улыбке на физиономии командира нашей пятёрки, стало понятно, что они пришли к постельной кульминации своего романа. А чуть позже меня выловила сама Эрис и, не интересуясь желанием слушать, поделилась подробностями.

Это было… странно.

Никогда в прошлой жизни не чаял оказаться в роли подружки, которой красивая девушка будет рассказывать о своём «первом разе». Да и в этой, подобное меня как-то миновало, я мало интересовалась такими вещами. И откровенно говоря, лучше бы миновало и дальше.

И куда только делась та стеснительная скромница? Или это такая своеобразная месть за жестковатые тренировки?

Точно! Наверняка блондинистая редиска, чувствуя мою растерянность и некоторую неловкость, специально вываливала на моё бедное сознание ТТХ друга (вот уж чего-чего, а этого мне знать не хотелось точно!), свои любовные переживания и прочее. Ещё и требовала советов, вредина! Будто я действительно мог что-то посоветовать переживающей пору влюблённости девушке.

Нет, сказать-то я мог многое, но скорее бы опошлил светлое чувство своими раздражённо-циничными комментариями. Но, кто я, чтобы пятнать светлый проблеск черноватыми шуточками? Эрис с Наталом и так, вероятно, понимали, что их связь изначально являлась мертворожденной, однако, по молчаливому согласию, игнорировали сей факт, наслаждаясь моментом.

Вот и приходилось играть роль молчаливых ушей, потихоньку познавая дзен под счастливую болтовню девушки. Главным в этой роли, было запастись дзен-печеньками и пушистым дзен-Люцифером для поглаживаний.

К её чести, Эрис тоже проявляла тактичность там, где это необходимо, и не пыталась вытянуть у Натала информацию о нашей группе. Скорее всего, у неё присутствовали мысли на этот счёт, но девушка не спешила ими делиться и наше взаимодействие в этом плане, можно охарактеризовать фразой — «Не задавай ненужных вопросов, чтобы не получить уклончивых ответов».

* * *

А ещё в дороге приключился довольно забавный курьёз: меня попыталась ограбить шайка голодранцев. Даже в некотором роде успешно.

Когда выпал черёд запрыгивать в седло и отправляться на патруль, я со скуки решил вырваться подальше вперёд. Там и удалось найти прелюбопытную компанию начинающих «лесных братьев». Хотя те, наверное, считали, что это они меня поймали, «неожиданно» выскочив перед глуповатым мальчишкой-всадником, за которого мужики приняли начинающую некроманси в дорожном плаще.

Видимо «джентльмены удачи» родились под откровенно несчастливой звездой. Выйти на дорожный промысел и на первом же деле нарваться на владельца тейгу, это надо иметь действительно позорную удачу. Хотя тут как посмотреть, ведь попытавшись ограбить массовую убийцу, как минимум входящую в сотню сильнейших людей на континенте, они не только выжили, но и смогли разжиться деньжатами. Что это если не везение?

Однако не будем забегать вперёд.

Десяток появившихся из зарослей мужичков в каких-то лохмотьях вызывал откровенно жалкое впечатление. Давешние невысокие и субтильные дезертиры в сравнении с ними смотрелись откормленными кабанчиками. Те ещё бухенвальдские пончики.* И это в конце лета!

Да… паршивой и злой была жизнь простого имперского землепашца, особенно если ему не повезло жить на земле жадного и тупого лорда.

/ *Анекдот.

Взвешивание заключённых в концлагере. Первый — двадцать пять килограмм. «В газенваген!» — даёт отмашку офицер. Второй — двадцать семь. «В газенваген!» — фашисты утаскивают и его. Через несколько приговорённых к смерти заключённых на весы ступает ещё один. Тридцать пять килограмм. Главный фашист улыбается. «А ты у меня ещё поработаешь… пончик!»/

Неопытность и мешковатость горе-грабителей, что погубила бы их в другой ситуации, в этот раз спасла им жизнь. Лишь из-за отсутствия выраженной агрессии, собственной скуки и любопытства, я решил не убивать оборванцев сразу, а выяснить что они, такие красивые, тут забыли.

— Пацан, слазь с коня, и дуй отседова! — удивительно звучным, задорным голосом сказал самый крупный и представительно выглядящий засадник — заросший грязноватой светлой бородой босой мужик в латаном домотканом рубище.

— А если нет, убьёте, дяденьки? — с ёрнической улыбочкой почти как у Кея, провокационно спрашиваю у главного оборванца.

— Убить не убьём, но к старшим уважение привьём, — почти в стихотворной форме ответил языкастый бородач. Приглядевшись, я понял, что моему собеседнику вряд-ли сильно больше тридцати, хотя на первый взгляд, из-за грязи и общей потрёпанности, можно дать и сорок пять.

— Хих-ха-ха! Ты забавный. Не буду тебя убивать.

Проворчав себе под нос что-то о стукнутых на голову девках, не иначе как по придури, нацепивших штаны и в одиночку раскатывающих по опасным дорогам, бестолковых родителях и недостатке телесных наказаний в детстве, светлобородый повысил голос: