— Я перешла в эту компанию только из-за него. Ты видела его машину?

— Порше?

— У него их несколько, и одна дороже другой, — она закатывает глаза и картинно взмахивает ладонью. — А вот кольца на безымянном пальце нет. Улавливаешь?

Улавливаю, но молчу.

— Я попробовала поискать в интернете досье на него, но там всего пару строчек из налоговой. Голяк, другими словами. Наш Андрей Викторович избегает публичности лучше засекреченного агента или дружит с редакторами, чтобы его фоточки не светили, где не надо, — Таня выглядит удивленной, будто все богачи мечтают оказаться в светской хронике. — Впрочем мне это на руку. Значит о нем мало, кто знает, и не придется расталкивать ушлых барышень.

Я едва скрываю улыбку, когда слышу об “ушлых барышнях” из ее накрашенных алой помадой уст.

— Ужас какой, — сострадательно качаю головой и погружаюсь в отчет, чтобы продохнуть от абсурда.

— Знаешь, сколько всяких моделек? Они как раз за столь лакомыми холостяками охотятся. Тебе не понять, ты живешь в другом мире, — она с презрительной гримасой указывает на бумаги в моих руках, — а мне приходится со всем этим сбродом иметь дело.

— Бедняжка.

— Но я повыдергиваю волосы любой мисс Влажные Мечты, только пусть подойдет. Я вокруг него уже вторую неделю кручусь.

— И как? Успешно?

— Конечно, успешно! На меня мужики слюни пускают…

Татьяна замолкает, когда дверь после короткого стука открывается. Север склоняет голову на бок и задерживается взглядом на Тане. Всего на секунду, а потом переводит его на меня и продолжает смотреть. Мне вдруг кажется, что он понял, о чем мы тут говорили. Нет, не об охоте на его жирный банковский счет, а о том, что он самым наглым образом перекладывает мои поручения на чужие плечи.

— Андрей Викторович, — Таня поет ангельским голосом, направляясь к нему. — Вы просили напомнить о звонке Руслану…

— Да, я помню. Спасибо, Татьяна.

Он проходит мимо нее и вскоре оказывается рядом. Кладет ладони на мой стол и наклоняется.

— У тебя в глазах горит выговор, — Север начинает говорить, когда дверь захлопывается за спиной Татьяны. — Меня сдали, да?

“Конечно, успешно!”

Возглас однокурсницы до сих пор отдается внутри, а ее яркая улыбка стоит перед глазами.

— Уже поздно, Север. А мне еще машину с парковки забирать…

Я поднимаюсь со стула, подхватываю сумочку и сотовый и направляюсь на выход.

— С парковки? Она же прямо здесь, подземная.

— Я только сегодня забрала машину из ремонта и еще не оформила пропуск в подземку.

— Где тогда бросила?

— У бытовок, где дом реставрируют.

— Нашла место…

— А другого не было.

И вообще, какая ему разница, где я паркую свой личный автотранспорт?

— Хорошо, я провожу.

— Нет, не надо.

— Я сказал, что провожу.

В его голосе вдруг прорезаются металлические нотки, которые я слышу впервые. Если говорить честно, то приказной тон ему идет. Сильного мужика видно сразу, а он именно такой, как бы не маскировался за обаятельными улыбками и теплыми искрами в зеленых глазах.

Север открывает дверь и задерживается, пропуская меня вперед.

— Думаешь, я поверю, что у тебя есть воспитание? — не могу удержаться от колкости.

В лифте мы молчим, в кабинку так кстати набиваются другие люди и неловкой паузы удается избежать. Я даже не смотрю в его сторону, разглядываю свежий маникюр и развлекаю себя мыслью, что мне не нужно сейчас идти на остановку. Меня ждет любимая машинка, осталось только вытерпеть навязанное сопровождение, но это пару минут, а там я заведу мотор и поеду домой.

— Туда? — Север указывает на поворот, который ведет к деревянному временному тоннелю.

Выглядит и правда так себе. Утром место казалось приличнее, а сейчас, когда фонари оказались чисто декоративными и не подумали включиться, неуютно даже смотреть в ту сторону.

— Да, там в конце есть пятачок.

— Завтра у тебя будет пропуск на нашу парковку, — он зло выдыхает и поворачивается ко мне лицом, продолжая делать шаги спиной вперед. — Почему не сказала мне? Черт, Юля…

— Мы в хорошем районе.

Он смотрит на меня как на наивную идиотку, но хлесткую реплику оставляет при себе. Может, все-таки есть там воспитание? Крупица, но завалялась.

Я больше ничего не говорю в свою защиту и ежусь от стука каблуков. Строительный помост под ногами пружинит и я ловлю ладонь Севера, чтобы он чуть притормозил. Он успел развернуться и увлекся широкими уверенными шагами. Я улавливаю его напряжение и замечаю, как заострились черты волевого лица. Он словно привык ждать плохого и не может беспечно вглядываться в темноту.