— Я не хочу, Ген… не могу. — сжимаю губы, сдерживая дрожь. — Вас много, и вы рядом с ним. Поговорите по-мужски, отнимите выпивку и пригрозите проблемами. Это его быстро отрезвит.

— Хотя бы попробуй… — просит Глеб. — Что ты теряешь?

— Я могу потерять ребёнка. — эмоционально качаю головой. — Мне плохо, когда я только думаю о Березине, а вы просите ехать туда…

— Алиса… — умоляюще тянет Леванов.

— Вы не поймёте. — обречённо вздыхаю я. — Не знаете, что такое страх выкидыша. Вы же слышали заключение врача — мне нельзя волноваться…

— Да, но… — пытается переубедить меня Богатырёв.

— А сейчас вы заставляете меня нервничать. Ни к чему хорошему это не приведёт. Я не могу вам помочь. Пожалуйста, уходите. — тараторю так быстро, что заплетается язык. — Уверена, что Березин с такими друзьями не пропадёт и вам удастся втолковать ему о вреде алкоголя. — специально отворачиваюсь, чтобы не видеть их упрекающие взгляды и указываю на выход. — До свидания.

Энергетика становится настолько термоядерной, что я опускаю плечи только, когда за ними закрывается дверь. Грудную клетку сдавливает от тяжести моего решения. Сердце плачет, но умом понимаю, что отныне мы с Игорем обособлены друг от друга.

Я всегда буду любить его, но простить…

Только чудо поможет мне переступить через себя… ради него.

И, видимо, эта фраза материальна.

Не проходит и семи часов моего самоанализа, как глубокой ночью, нас с мамой будет неожиданный стук в дверь. Открыв которую, я просто-напросто теряю дар речи. Передо мной на колени падает мать Березина, цепляется за мои руки и горько взвывает:

— Умоляю, помоги!!! Мой сын без тебя погибает!!

АЛИСА.

— Дальше я сама. — перекрываю рукой дорогу Елене Романовне и вставляю в дверь свой ключ.

— Хорошо-хорошо! — истерично бормочет женщина, лихорадочно крутя на распахнутом пальто пуговицу и отходя от меня на несколько шагов. — Я подожду здесь! Ты только поговори с ним!

— Не нужно ждать. — боевито подавляю её решение. — Езжайте домой. Я позвоню вам.

Моё требование ей не нравится, но церемониться я больше не собираюсь. Достаточно того, что я уже пошла на уступок и приехала сюда. От её истерики у меня сводит зубы. Я и так истощена до неузнаваемости, так ещё и мать Березина от себя оттаскивать. Ну, знаете, к такому меня жизнь не готовила.

Женщина будто сошла с ума.

Мы с мамой на пару пытались её сдержать, чуть ногтей не лишились. Но мадам заявилась получить своё и вот так просто усмирить безбашенного человека удастся не каждому.

Что она только не делала…

Бросалась на меня с уговорами. Выла, как раненая волчица. Молотила кулаками в дверь. Отталкивала мою маму, не разбирая перед собой преграды.

Её целью была я и в один момент стало предельно ясно, что вырваться из её захвата у меня не получится.

Отчаяние затопило её гордость настолько, что она уже не задумывалась как выглядит в чужих глазах. Ей стало всё равно на унижение, уязвлённое самолюбие и потерю статуса. Именно это повлияло на моё согласие. Стать свидетелем чьего-то душевного перелома, то ещё удовольствие. Если только вдуматься, что такое могло обратить бесчувственную куклу в несчастную потерянную женщину? Ещё недавно кристально-ледяные глаза вдруг безжизненно потускнели и отражают лишь боль и слёзы.

Так всегда смотрела на меня мама… когда в силу беспомощного состояния оставалась в стороне и позволяла Чубаевым поднимать на меня руку.

Когда хочешь помочь, но не можешь.

Когда разрывается сердце, и ты беззвучно повторяешь молитвы.

Когда охватывает бессильный гнев, и ты на грани обезуметь от горя.

Я проходила это. Проживала агонию вместе с мамой.

И могу сказать одно — случилось что-то серьёзное, иначе Елена Романовна не поступилась бы своей патологической важностью.

Жизнь сына оказалась значимее.

По её мнению, и уже сказанным словам друзей Игоря, он катится по наклонной и первичный процесс обезличивания скоро обернётся тотальной деградацией.

Ждать повторения ещё и от третьих лиц я не собираюсь.

Грудь наполнилась вакуумом неизвестности и избавиться от него возможно лишь увидев правду собственными глазами.

Ненависть к Березину померкла и в душе раздался сигнальный выстрел. Наружу вырвались все чувства разом. Всё, что гоняло меня по порочному кругу. Всё, что подавляла в себе, воспринимая гадкими паразитами, пожирающими моё сердце.

Сдалась.

Не сумела противостоять себе.

Нет, не тем, кто подтолкнул к этому. А себе.

В глубине души, постыдно мною закопанной, оставалась та самая вера.

Что можно всё исправить. Можно избавиться от грязи и вернуть те улыбки, что притягивали радость. Можно вернуть семью, где чувствуешь себя нужной и любимой. Можно вернуть его…

Того, кто крепко держал меня за руку, несмотря на мои неисчислимые проблемы. Кто оберегал и дарил тепло. Кто до последнего говорил, что любит…