И вот сейчас, в разгар ночи, замирая от неистового волнения, я открываю дверь, и несу с собой одну лишь мысль.

Вопреки всему, в моём сердце всегда будет только Березин.

Сколько бы я себя не переубеждала, сколько бы не противилась судьбе, дорога всё равно ведёт к нему.

Хоть волоком, хоть своими ногами, но к нему.

Пройдя через все стадии гнева, обиды и отрицания, в конце концов делаю шаг туда, где зародилась наша любовь. Где я нашла для себя спасение. Где собираюсь спасти и его…

— Игорь? — дрожит мой голос, пока я шарю рукой в поисках выключателя.

В нос ударяет специфический запах перегара и мне физически становится дурно. Я никогда не сталкивалась с алкоголиками. Чубаевы были тварями, но всегда на трезвую голову. Что такой запой я знаю только из фильмов и книг. Всю жизнь я считала, что такое случается только с хануриками под забором, но никак не с интеллигентными людьми. Как вытаскивать из этого Березина, у меня нет никакого представления.

Осторожно включаю свет и мгновенно прихожу в ужас. Всё, что попадает в поле зрения разрушено, разбито и расколото. В голове не укладывается, что такое мог сотворить сам хозяин квартиры. По позвоночнику пробегает холодок… что если он и сейчас невменяем и может навредить мне или ребёнку?

Нет. Это же Игорь. Мой Игорь.

Не разуваясь, медленно ступаю по осколкам вглубь гостиной.

На затылке шевелятся волосы. Диван перевёрнут, а вся его кожаная обшивка нещадно вспорота. Телевизор разбит вдребезги. Повсюду осколки битых бутылок. На стенах непонятные отметины. Подхожу ближе и очень об этом жалею. Следы царапин, высохшая кровь, подтёки алкоголя.

Боже! Как же он зверствовал…

Оглядываюсь вокруг и сердце начинает колотиться, словно у гончей, бегущей за кроликом.

Неосознанно прикрываю рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Картина происходящего до единого штриха описывает то, что у меня внутри.

Разруха. Хаос. Катастрофа.

Только у меня есть малыш, который держит на плаву и закладывает в мою жизнь смысл. А у Березина никого нет…

Краем уха улавливаю шум на кухне, беру волю в кулак и пробираюсь через весь мусор к местоположению дикаря.

Задерживаюсь на пороге, глубоко вдыхаю застоявшийся отравленный воздух и шагаю прямиком к неизбежному.

— Бог мой, Березин… — надломленным голосом шепчу я.

Посреди погрома и помойки, на стуле сидит мужчина, отдалённо напоминающего моего молодого и успешного красавца. Грязная, помятая одежда. Заросшие сальные волосы. Бледно-зелёный вид. Сбитые в кровь руки. Но хуже всего глаза. Они пустые. Безжизненные. Смотрят бессмысленным взглядом в одну точку на полу.

— Игорь… — тихонько окликаю его, но реакции не следует.

Сглатываю комок в горле и неспешно приближаюсь.

— Ты слышишь меня? — подаю слабый голос и протягиваю к нему руку.

Приложив ладонь к мужскому плечу, несильно его сдавливаю.

Это даёт результат, и Березин поднимает голову.

Застываю, когда мы встречаемся с ним взглядами. От расстройства начинает кружиться голова и ко мне возвращается тошнота.

Он не видит меня.

В прямом смысле смотрит сквозь меня.

Не понимает.

Некоторое время я в полном оцепенении ищу в его глазах своё отражение. Затем неуверенно дотрагиваюсь пальцами до его грубой щетины и приближаюсь к его лицу.

— Что ты наделал… — рвано вздохнув, проглатываю судорожный всхлип и сильно зажмуриваю глаза, лишь бы не видеть этот кошмар.

— Ты обещала больше не плакать…

Распахиваю глаза, когда ощущаю лёгкое прикосновение к своей руке.

На меня направлен всё тот же отрешённый взор, но прикосновения ощутимо отдаются в груди.

Сквозь поток слёз вымученно изучаю родные черты лица и вспоминаю прежнего Игоря.

Пышущего здоровьем. В расцвете сил. Задорного. Смелого. Громкого. Заполняющего собой всё пространство.

Сейчас это исчезающий, больной, слабый мужчина.

Однако всё равно мой. И это я сделала его таким. Отпустила его руку. Бросила. Разочаровала. Забрала самое ценное.

Его будущее.

— Зачем ты так? — спрашиваю я, выискивая в нём проблески сознания.

— Как? — издаёт глухой хрип Игорь и надсадно закашливается.

— Зачем ты это делаешь с собой? — обхватываю его лицо с обеих сторон и легонько встряхиваю.

— Только не ругайся, мышонок, я совсем чуть-чуть, я же говорил тебе в прошлый раз… — на удивление внятно говорит он.