Ожидаемо на весь ресторан раздаётся сальный семейный смех.

— Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь… — гогочет тупоголовый Сергей. — Я ж и засадить тебя могу за оскорбление сотрудника полиции!

— О какой полиции идёт речь? Можешь подтереться своими погонами, оборотень! Советую навести справки насчёт меня, тогда и посмотрим, как громко будешь вякать! — держусь, чтобы не плюнуть от отвращения.

— И кто ты такой? — хмыкает мужчина.

— Пробей по базе «Вальков». — с показушной гордостью твержу я, хоть внутри всё и переворачивается от отталкивающих эмоций. — Поймёшь против кого прёшь!

— Меня не запугать пустыми угрозами, парень! — со всей напыщенностью реагирует мент, но на сына искоса поглядывает, мол «а вдруг и правда в жопу лезем?»

— Ничуть не пустые. — чеканю я на их лицах страх. — Поминать весь город будет… такой мясорубки давно в новостях не показывали. Даже ваши братки в шоке будут!

— Игорь! — долетает до нас нервный голос Алисы и я расплываюсь в улыбке, чтобы ответить любимой, что я уже лечу.

— Приятного вечера, господа! Не вздумайте нас беспокоить! — откланиваюсь я и сверкнув безумными глазами, оставляю их пережёвывать страшную информацию.

Они и правда не понимают, что за мной тянется настоящая чёрная полоса, от которой не отмыться и которая может напугать даже новоявленных храбрецов.

Что ж, проверим чуваков на вшивость.

Открываю перед дамами дверь машины и пока они, беспокойно щебеча между собой о ситуации, забираются в авто, отхожу в сторону и набираю знакомый номер:

— Марат, это я. — тяжело вздыхаю, когда на том конце провода от удивления охреневает старый приятель. — Да, брат, много лет прошло… помнишь, ты предлагал помощь в любую минуту… увы… минута настала. Нет-нет, пока не мокруха… — смотрю через лобовое стекло на любимую женщину и жестом показываю, чтобы они с мамой пристегнулись. — Поспрашивай у своих… кто такие Чубаевы и что с них взять. Плачу втридорога. — грустно ухмыляюсь, когда мне говорят, что всё сделают по старой дружбе и благодарю за помощь. — Нет, Марат, не бизнес. — смотрю в упор на смысл своей жизни и уверенно произношу. — Семья.

АЛИСА.

— Нет, меня вот это не устраивает… — бухтит над нами Игорь, когда мы с мамой, взгромоздившись на диван, молча друг на друга уставились. — Милые мои, вы здесь не заложницы… чего в угол забились?

— Да мы не… — развожу я руками, думая как обозвать неловкую ситуацию.

— Не стесняйтесь, мама, чувствуйте себя как дома! — без задней мысли говорит Березин, заставляя её дёрнуться и выпучить широко глаза, определяя уровень наглости новоявленного зятя. — Мне бы хотелось, чтобы вас здесь ничего не смущало!

По прерывистому женскому дыханию рядом догадываюсь, что мама в таком же ужасе, что и я. Нам, честно говоря, совсем не до веселья, но у Игоря на этот счёт другие планы.

— Спасибо вам, эээ… — мнётся мама, подбирая обращение.

— Сынок! — с нахальной улыбкой подсказывает Березин и я пуляю в него зрительный сигнал, чтобы подкрутил свой вентиль, откуда вечно льётся то, что не следует. — Но иногда можно и Игорем звать. На это я тоже откликаюсь! — игнорирует мой посыл паршивец.

Мама в тихом смятении кивает и переводит на меня потрясённый взгляд.

Да, мама. Березин умеет щекотать нервы и давить на психику…

— Поделимся милыми историями? — вклинивается он между нами на диван, закидывая руки за наши плечи. Мама от неловкости вжимается в спинку и медленно отодвигается в угол, делая вид, что ей так намного лучше.

— Я вот, например, в детстве мечтал стать водителем троллейбуса, а кем хотела быть Алиса? — весело продолжает Игорь, фокусируя на маме задорный взгляд.

Мысленно закатываю глаза, но не вмешиваюсь, сразу сообразив, что Игорь старается расшевелить маму и отвлечь её от страха перед мужем и тем, что он может ей сделать за такой фривольный уход.

— Она в детстве рисовала часто… — задумывается она над ответом. — Постоянно ждала с работы своего папу, чтобы подарить ему новый рисунок и получить за это какой-нибудь сладкий кулёчек… — на мгновение её лицо излучает давно забытый свет и в глазах зажигается тёплая ностальгия по былым временам.

Моё дыхание тут же перехватывает и я стойко терплю, чтобы не спугнуть момент.

— Что именно она рисовала? — умышленно раскручивает клубок из глубоко спрятанных мыслей Игорь, не ведая, какой подарок он для меня делает.

— Ооо! — от улыбки у мамы вокруг глаз образуются смеющиеся морщинки и я, будто впервые это увидев, заворожённо не отрываю от них взгляда. — Чаще всего это были мы…, ну знаете… «Мама, папа и я»! Такие человечки с палочками вместо рук и ног! Головы как картофелины и из них торчало три волоса! А губы с зубами были размером с туловище!

— Это улыбки, мама! — буркаю я, когда Березин начинает заливаться от смеха.

— Да, улыбки… — с чувством вздыхает она, забавляясь вместе с Игорем. — Твой папа называл их «акульи пасти», а ты за это на него обижалась и хотела выкинуть все рисунки!