– А тебе кто в «Ведьмино» нужен?

– Бабушка у меня там живет.

– Ох ты! А я думала, старухи одинокие.

– В «Ведьмино» живёт моя троюродная бабушка, – начала выкручиваться Люська. – Я видела её всего пару раз, в детстве.

– А сейчас она тебе зачем понадобилась?

– Да так… Возникло неотложное дельце.

– Ты смотри сюда, – женщина взяла Люську за локоть. – Сейчас перейдешь железнодорожные пути, а потом – прямо по тропинке. Впереди увидишь поле, сворачивай направо и заходи в лес. По лесу минут семь идти, быстрым шагом скорее будет. Яму сама увидишь, не ошибешься.

– Яму?

– Мы «Ведьмино» ямой называем. Яма и есть! Живут бабки, как в норе. Прости Господи, – женщина перекрестилась. – Я сама редко в ту сторону хожу, боязно там грибы собирать. Леший кругами водить начинает, – женщина нахмурилась. – Их проделки!

– Кого вы имеете в виду?

– Что ты, как маленькая. Не поняла, о ком я говорю? О бабке твоей троюродной и соседках её. Знахарками их некоторые называют. А какие они знахарки, если с нечистой силой знаются.

– С чего вы это взяли?

– Люди говорят.

Опять люди. Даже противно. И Тайка то же самое твердила – люди говорят. Да мало ли люди ерунды болтают и сплетен разносят. Один дурак ляпнул, другой дурак подхватил, извратил, исковеркал смысл сказанного и разнес по округе. Вот и готовая сплетня. А то ведьмы, ведьмы… Нет здесь никаких ведьм, выдумки это, от дурости и необразованности.

– Не знаю, – продолжала женщина, – нужно ли тебе туда ходить. Плохое в яме место, очень плохое. Знаешь, почему деревню «Ведьмино» назвали?

– Нет.

– Там ещё триста лет назад ведьмы жили.

Люська внимательно посмотрела на тетку. С виду вроде нормальная женщина, на шизанутую не похожа… когда молчит. А рот откроет – измена. С другой стороны хорошо, что удалось встретить именно её, пусть расскажет все, что знает (хоть половина из её болтовни окажется сплетнями), какая-никакая, а информация к размышлению.

– Не преувеличивайте, – сказала Люська, стараясь раззадорить тетку.

– Я преувеличиваю?! Мне моя бабка рассказывала, а ей её бабка говорила, было время, когда над деревней летали ведьмы в ступах. Страшные были времена! Говорили, днём ведьмы ничем от обычных женщин не отличались, а ночами в старух превращались, пакостили людям.

– Зачем?

– Такая у них натура колдовская. Во-о-он там, – торговка кивнула вдаль, где начинался лес, – усадьба помещика Саморокина стояла. Угодья эти все ему принадлежали. Богатый был мужик, ничего не скажешь. А у богатых, как заведено, вроде все есть, но чего-нибудь обязательно не хватает. Саморокину не хватало наследников. Не могла жена родить, бесплодная была. А тут вдруг у ворот усадьбы встретил Саморокин старуху, она ему руку на плечо положила и сказала, что родятся у него скоро две дочери. Одну он должен отдать ей. Саморокин обалдел, а бабка стоит, ухмыляется. Ты, говорит, ко мне ещё на коленях приползёшь, молить о наследниках станешь. Как в воду глядела. Через два года у жены помещика шарики постепенно начали заезжать за ролики. Саморокин разыскал старуху, она ему опять про уговор напомнила – родятся две девочки, одну она заберет себе.

– Дети родились? – спросила Люська, обратив внимание, что небо начало затягивать густыми серыми тучами.

– Ровно через девять месяцев Саморокина родила близняшек.

– Круто!

– Какой там круто, дальше вообще началась чехарда. Через два дня после рождения дочерей, помещик с семьёй решил покинуть усадьбу. Думаешь, удалось ему? Нет! Когда девочек несли к карете, лошади неожиданно зафыркали, вздыбились – на дороге появилась старуха. Начала бормотать, руками размахивать, и одна из девочек превратилась в ворону. Бабка исчезла. Саморокин несколько лет дочь разыскивал – не нашел. А деревню, в которой жила старуха с тех пор стали называть ведьминской деревней. Отсюда и появилось название – «Ведьмино».

– Какое отношение к этой легенде имеет моя бабушка?

– Я тебе не легенду рассказывала, – обиделась женщина. – И нет там у тебя никакой бабки. Приворожить, наверное, кого-нибудь захотела, потому и сунулась сюда.

Люська молчала.

– Молчишь? Вот ты себя и выдала. Послушай совета умного человека, уезжай отсюда, здоровее будешь.

– Вы их видели? – спросила Люська.

– Старух? Видела. Раз в неделю в магазин приходят, продукты покупают. Полные сумки в яму тащат.

Неприятный осадок от разговора остался. Люська шла в деревню, поглядывая на мрачное небо. Зонт она не взяла, значит, будет дождь – закон подлости всегда срабатывает.

Впереди показался обрыв, потом черные крыши домов, лестница. Едва Люська коснулась перил, лес загудел, беспокойно зашуршала листва, затрещали ветви, застонали стволы.

– Это ветер, – успокаивала себя Люська, осторожно спускаясь по неудобным ступеням.

Внизу, оказавшись на узкой, заросшей с двух сторон кустами сирени дороге, Люська начала чихать. Воздух пах чем-то приторным, в горле мгновенно запершило, из глаз покатились слезы. На участках мелкими розовыми цветками цвели неизвестные Люське растения. От них исходил тот самый приторный аромат.