— Мы приехали помочь тебе убраться. Я пыталась убедить Илью, что не нужно разносить твою квартиру вдребезги, но… кажется, он был в состоянии аффекта.

Ленка расхохоталась в голос.

— Ты очаровательна, честное слово. Раздеть мужика, уложить его в кровать и уйти! Предварительно зафиксировав! Мне срочно нужны подробности!

С тяжелым вздохом человека, которому придется терпеть двух ненормальных подруг, я впустила их внутрь. Откуда в девочках столько активности? Такое чувство, что беременность только меня превратила в ленивого тюленя, а из них сделала каких-то супергероев.

Втроем мы мигом привели в порядок всю разруху, разложили тюбики и флакончики по своим местам. Наверное, я все-таки была благодарна девочкам за то, что в эти минуты они составили мне компанию. Потому что иначе мой день бы прошел в соплях и слезливых фильмах.

Но после уборки мы пошли пить чай с пирожными, и я вновь пожалела о том, что открыла входную дверь. Потому что Вика заговорила о Ларионове.

— Гномик, он по тебе с ума сходит. Честно. Я никогда не видела его настолько измученным, как вчера.

— Конечно, — заржала Ленка. — Представь, как он устал, пока пытался выпутаться из ремня.

Я промолчала. В памяти как назло всплыла картинка его обнаженного тела, вьющихся по рукам татуировок. То, каким безумным был взгляд Ильи, когда я призналась, что соскучилась. Секунду назад он хотел порвать меня на лоскуты, но стоило произнести эти слова, как переменился. Почему?..

— Хватит издеваться. — Вика покачала головой. — Он себе все запястья в кровь стер. Мне его искренне жалко. Не знаю, чем он тебе насолил, но ты очень обидела парня.

Обидела…

Почему отношения с ним оказались такими тяжелыми? Неподъемная ноша, из-за которой мы оба несчастливы. Я никогда не смогу изменить свой характер — дурной, как назвал его Илья, — а он не поверит, что мне перехотелось с кем-либо играть.

Я была готова остепениться, попытаться всё наладить. Была готова поломать себя ради этого человека.

Нужно прекращать о нем думать.

— Лаптева, сделай для меня доброе дело. — Я устало прикрыла веки. — Объясни Ляле, что я все-таки решила вернуться к Филиппу. Сама я не смогу позвонить ему. Все-таки нас многое связывало.

— А ты решила? — спросили обе подруги в один голос.

— Да, — солгала, не колеблясь и секунды. — Мне нужен настоящий мужчина, а не вспыльчивый мальчишка. Даром, что ему скоро тридцать стукнет, по мозгам он не дотягивает даже до восемнадцати лет.

На самом деле, я боялась, что Ларионов учует обман в моем голосе и засмеет меня, а после приедет, чтобы вновь выяснять отношения. Тогда я не смогу удержаться и расплачусь ему в плечо. Буду цепляться за него, умолять остаться, просить прощения.

Нельзя.

Всё, хватит. Никаких отныне слез и страданий. У меня есть человечек, ради которого я должна быть уравновешенной и адекватной. В самом деле, кого я потеряла? Любовника? Да таких ещё сотня найдется, а то и лучше!

…Смс от Ларионова пришло ближе к полуночи, когда я почти убедила себя, что наши отношения были ошибкой.

А кто остался с тобой — он совсем никакой, и зануда[1]…

[1] Сегодня Ночью — «Сигареты и кофе»

— Как там говорилось? «В горе и в радости»? В радости мы попробовали — не получилось. Приступаем к горю.

Ляля

На четвертом месяце я впервые ощутила себя жалкой, одутловатой кочергой. Все без исключения бесили меня, стоило им приблизиться ближе, чем на метр. Я мечтала огреть каждого встречного чем-нибудь тяжелым. Я устала от женских консультаций и готова была воевать за место в очереди вместе с другими беременными женщинами. Периодически мне хотелось рыдать навзрыд, но чаще — безостановочно поглощать пищу.

Булочка с маслом? Прекрасно! Булочка без масла? Дайте две.

Скрывать беременность было просто глупо, потому что, несмотря на небольшой живот, на меня перестали налезать любимые платья в обтяжку. Точнее — я в них казалась пузатым бегемотом.

— Илона, ты — чудовище, — с оптимизмом приветствовала я себя по утрам.

Жизнь стала невыносимой. Светочка ворковала со мной как с полоумной пациенткой дурдома и запрещала пить кофе или есть бутерброды. Она привозила какие-то невозможные овощные котлеты собственного производства, от которых меня тянуло на общение с унитазом. Я ежедневно грозилась уволить Светочку, но та не воспринимала буйную начальницу всерьез и добавляла к котлеткам наваристый куриный бульон.