— Ошибаешься, — произнесла я, хватая его за опущенную руку, сжала крепко пальцы.

Когда моя внутренняя сила коснулась его, тьма отпрянула. Отступила выше, прячась под одеждой. Раньше это были лишь упрямые слова, а теперь я знала наверняка — личность Морана осталась прежней.

— Достаточно.

Движения другой руки стали резче, словно делая последние штрихи. Сгусток тьмы сорвался с его пальцев, вновь умчавшись к монстру. Теперь я слышала лишь не прекращаемый хруст костей и вой.

— Теперь да.

— Идем.

Он крепче сжал мою руку, только теперь заметив, что теневая сила отступала. Бровь Морана изогнулась.

Ревенант позади, разделавшись со всеми и следуя команде, точно пес, поднялся с четверенек на ноги. Рубаха на его теле, оставшаяся еще с того времени, когда он был человеком, разорвалась, оголяя впалый, точно у гончей, живот. Монстр подхватил успевшего свалиться в обморок от боли в руке старика и с остекленевшим взглядом потащил его вслед за нами.

Ладонь Морана оказалась все же теплой, и к тому моменту, когда мы добрались к еще одной прорехе в стене, тьма уже делила его лицо и шею на две половины — светлую и темную. Тьма отступала, и похоже, именно мне удалось ее прогнать.

Прошло больше часа, когда небо окрасилось первыми лучами рассвета. Повсюду была разруха и тела монстров, ученики занимались их сжиганием, отчего на улицах Кервеля в рекордное время оказались возведены несколько кострищ, и запах горелой плоти поднимался в воздух темными клубами дыма.

В окнах домов впервые за долгое время горел свет. Немногие люди смогли выжить, и я видела их слезы, когда они, выбравшись из пещеры, впервые увидели небо. Их голоса врывались в сердце, а эмоции прожигали его, оставляя следы.

Я отвернулась, не в силах долго смотреть. Отошла ближе к лесу, наблюдая за тем, как золото перетекало в яркий ультрамарин. Казалось, будто этот рассвет был предзнаменованием чего-то нового. Смотрела на сияние, растекшееся ореолом над верхушками деревьев, и чувствовала, что времени почти не осталось. Пора было уходить, а я медлила.

Возможно, желала попрощаться?

— Звезд почти не видно. — Люций встал рядом, запрокинув голову. Его губы бесшумно шевелились, и вскоре я поняла — он считает. — Сколько звезд насчитаешь на рассвете, столько и счастливых лет проживешь.

— Ты придумал это только что. — Див вновь выглядел как прежде. Но его взгляд показался мне грустным. Точно он догадывался о том, что я собиралась уйти.

— Верно. Но я уже насчитал больше десяти. Неплохо, не так ли? Целых десять лет счастья… — протянул Моран и опустил голову, повернувшись ко мне. — Я давно понял кое-что. Если во что-то непоколебимо верить, оно обязательно сбудется.

Я промолчала. Одновременно смутно догадываясь об истинном смысле его слов и в то же время ничего не понимая. Мое настоящее все так же неразрывно было связано с прошлым.

— Ты сказал мне, что не можешь создавать ревенантов, но то, что было в пещере… — Я не договорила, и так было все ясно.

— Я не соврал. Я не создаю, а лишь беру захватываю. Можно забрать тьму один раз, пять и даже десять. Но энергия Серого мира не рассеивается, а остается во мне. Я не могу вечно просто лишать тварей силы. Гораздо эффективнее использовать их против друг друга. Не беспокойся, — вдруг добавил он. — Я контролирую ситуацию.

Вновь на некоторое время воцарилась тишина. В конце концов я вздохнула, посмотрев на дива.

— Возможно, мы правда были когда-то друзьями, — произнесла я, видя, как переменилось выражение его лица — удивление, растерянность, сменившееся легким весельем с налетом тоски. — Надеюсь, в следующую нашу встречу я наверняка буду знать, кто ты для меня, Люций Моран…

Договорив, я почти падаю на землю — Моран подхватывает меня, не позволяя удариться, и аккуратно садится прямо на траву. Тело перестает слушаться. Моя сущность утекает прочь, она давно желала вернуться в настоящее тело.

Руки Люция лежат на моих щеках. Я не ожидала, что перемещение будет медленным. Словно нахожусь сразу в двух местах. Чувствую аромат хвои, которым пронизан воздух возле крепости, и в то же время ощущаю прохладу ладоней Морана, вижу серые глаза и бесконечное небо. Бархатное зарево, знаменующее новое начало.

Моя голова покоится на его коленях. Моран словно удерживает меня, заставляет сомневаться. Мужские пальцы скользят по щеке, тревожно и осторожно.

Теневой див наклоняется, его взгляд предельно серьезен.