Посмотрев в сторону удаляющегося коридора, я решила для начала все же исследовать пещеру. По всем признакам — отсутствию запаха гнили и энергии Серого мира — здесь монстров не было.

Я осторожно побрела вперед, оглядывая стены, на которых встречались насечки. Будто кто-то помечал для себя разные участки коридора. Определенно, здесь раньше бывали люди. Подняв ладонь, я прикоснулась к прохладному каменному потолку. Сложно было предположить, на какой глубине я оказалась. Но даже под землей я могла ощутить Майю. Она совсем не покидала спальни, и уже больше суток с ней рядом кто-то находился.

Складывалось впечатление, что девушку то ли держали взаперти, то ли просто охраняли. Наверняка светлые подобрались совсем близко.

Если Фредерик находился в Тронге, то расстояние между крепостью и приграничным городом должно быть достаточным для той самой печати. Она сможет связать два места. Раньше мы с братом довольно часто тайком использовали этот символ, пока нас не поймала с поличным его мать. Фредерика наказали, и с тех пор мы больше не использовали так опрометчиво тайную магию семьи Сорель.

Ход уходил все дальше. Левая нога после падения побаливала.

Я оглядела стены. Учитывая защиту храма, тьма сюда не проникла. Я все так же не ощущала ни запаха, ни энергии, ни холода.

Вдруг впереди промелькнула тень. Она быстро юркнула за угол, а я прибавила шаг, сжимая в руке лист с начертанным заранее символом.

Стоило лишь повернуть, и на меня обрушилось лезвие. Оно сверкнуло в мрачной темноте. Движение было топорным — оружием воспользовались как молотом, подняв и опустив, так что оно рухнуло вниз под своей тяжестью.

Я инстинктивно отпрыгнула назад, выставляя вперед огненный символ и останавливаясь за долю секунды перед тем, как активировать его.

Передо мной стоял старик. Даэв. Его ссохшиеся, с пергаментной кожей, руки дрожали, сжимая эфес клинка. Часть седых волос свободно ниспадала, а другая была заплетена в неаккуратный пучок. Некогда сиреневая мантия, обозначающая в нем врачевателя, была застирана до такой степени, что цвет поблек и посерел. Ткань давно потеряла свой прежний лоск.

— А ты кто такая? — хрипловато удивился старик. — Я уже думал, все, конец, пробрались и сюда!

Даэв попытался поднять клинок, но металл, из которого выплавлялись наши мечи, не зря был магическим. Он практически не тупился и даже наоборот — становился тем острее, чем больше жизней монстров отнимал. Этот же меч застрял кончиком в каменном полу, войдя в него как в масло.

Выходит, старик передо мной не только врачеватель, когда-то он был великим воином.

— Давайте я вам помогу, — произнесла, подходя ближе и осторожно накрывая его ладони своими. Нельзя было касаться клинка напрямую, иначе он воспротивится, не признав во мне хозяина.

Даэв хотел было меня остановить, но передумал. Скоро лезвие вышло из камня.

— Выглядит как человек, — пробормотал себе под нос незнакомец, — но ведет себя как даэв. Да и что мог позабыть человек в нашем захолустье?

Его взгляд скользнул к печати, которую я вновь достала из кармана.

— Вы здесь один? — спросила, видя, что коридор за спиной старика расширяется. Похоже, дальше начинались какие-то комнаты.

— Нет. Есть еще люди. Они прячутся в другом конце пещеры, в самом сердце горы. Там безопаснее.

— А даэвы… Вам отправляли на помощь двух воинов.

Старик странно на меня взглянул, отвернулся и сгорбился.

— Идем со мной.

Таща за собой клинок, который стал слишком тяжелым для его ослабевших рук, даэв пошел дальше по коридору. Всего несколько метров, и мы вошли в пещеру с высокими потолками, одна из стен которой была покрыта кадками с растениями. Слабые зеленые стебли клонились к полу, изгибаясь над краями чаш с землей. Здесь же находились лампы, но вместо свечей внутри прятались специальные емкости с жидкостью, сияющей оранжевым, как закат, светом. Сок глимы. Тоже весьма редкое растение. В моем ордене им освещался лишь главный зал.

В центре пещеры имелся стол длиною в человеческий рост, который был завален различными склянками, сверкающими в золотом сиянии, маленькими свертками, конвертиками, некоторые из которых были открыты, а их содержимое в виде высушенных листьев рассыпалось по деревянной поверхности и полу.

На другой стене висело три полки с книгами. Судя по корешкам, одна из них была отведена под хроники — четыре из пяти фолиантов были покрыты пылью, и не составляло труда угадать, в каком именно велись последние записи.