— Соня, хватит бросаться в крайности. — Недовольно произносит Баринов. — Такое ощущение, что если мы встретимся — я тебя съем.

— Зачем тебе меня есть, когда можно приехать с каким-нибудь дружком и затолкать меня в машину? — Скептично уточняю я. — Можно подумать, я смогу дать тебе особый отпор.

— Сонь, ну ведь как-то же ты предполагаешь, что я верну твои вещи, так? — Устало интересуется Баринов. — Я же не волшебник, телепортировать их не могу.

— Можешь оставить в моем институте на проходной. Я завтра заберу. — Вообще и этот вариант мне не очень нравится. Но там хотя бы люди. И охранник, если что вступится. Наверное.

Баринов с той стороны трубки некоторое время просто молчит, взвешивая предложенный мной вариант.

— Хорошо, Сонь. — Наконец соглашается он и бросает трубку. Честно говоря, я после этого некоторое время еще смотрю на телефон и пытаюсь понять, что вообще происходит.

Согласился? И… Все?

Возвращаюсь на кухню, встречаю вопросительный взгляд Маринки.

— Вроде бы он согласился вернуть мои вещи. — Не очень уверенно произношу я. Вроде бы Баринов согласился. Вроде бы. Но это прозвучало настолько внезапно, настолько непонятно, что я не могу в это поверить всерьез.

Может реально он перепил вчера, а сегодня чувствует себя виноватым?

Хотя, мне, разумеется без разницы. Я, правда, не готова настолько собой рисковать, чтобы вот с этим вот по-пьяни неадекватным мужиком оставаться.

На самом деле — предчувствия меня не обманывают.

Все оказывается совсем не так просто.

Правда я об этом узнаю почти через час, когда успела уже и посуду Маринке помыть (да, я умею, я не первый раз ночую у Маринки), и в душ сходить, и почти просушить голову.

Именно тогда Маринка барабанит в дверь ванной: “Сонь, тебе тут звонят”. Приходится выключить фен, забрать у Маринки телефон, и торопливо выдохнуть: “Слушаю”, оглядываясь в поисках расчески.

— У нас с тобой два варианта, Сонь. — Сухо произносит Баринов. — Первый: я сейчас звоню в домофон, ты мне открываешь. Второй: ты спускаешься во двор. В обоих случаях, мы с тобой разговариваем. Иначе… Иначе, ну скажем, машину Петровой мои ребята испортят очень старательно. Ездить она не сможет пару месяцев, точно. Хочешь так кинуть свою подружку?

Он здесь… У Маринкиного дома. При чем, все-таки, не один. На самом деле, я даже если откажусь выйти — он же все-равно сможет зайти в подъезд, дом не из элитных, тут нет консьержей, и бабульки регулярно пускают всяких разносчиков газет. Войдет и будет караулить меня у двери Маринкиной квартиры. Даже ломать не обязательно. При этом, Маринку я точно подставлю, потому что ремонт машины — штука дорогая. В моих условиях, я ей даже компенсировать это не смогу.

И почему я сразу не подумала, что звонок Баринову — это, в принципе, очень хреновая идея? Почему сразу не вспомнила, что по номеру телефона легко пробивается местоположение?

Капец, какая я сегодня дура, и, кажется, совершенно не планирую больше не делать глупостей.

— Я сейчас выйду. — Тихо произношу я.

В конце концов… Может, ему действительно есть что мне сказать?

Вот вроде смазливая у Баринова физиономия, а меня при виде неё начинает подташнивать. Не знаю… То ли я раньше не замечала что-то неприятное в его прищуре и поджатых губах, то ли я напрочь травмировалась прошлой ночью и не могу поверить в романтичного увлеченного мной Сережу. Что изменилось? Вот вроде тот же белобрысый, голубоглазый юноша, почему же уже и я вижу в его мимике что-то отталкивающее.

— Здравствуй, Соня, — мягко улыбается Баринов, а у меня мороз по коже, приходится поплотнее закутаться в Маринкину куртку и глубже сунуть руки в карманы джинс.

— И тебе привет, Сер-р-режа, — издевательским тоном тянет Маринка. Она увязалась за мной следом. Швырнула в меня своей нелюбимой курткой, розовой, заявила “хорошо, что не выкинула” и пошла ковыряться в тумбочке с инструментом, чтобы найти ломик. Нашла, нужно сказать… Зеленый, в цвет своей кожанки.

— Петрова, сказал бы, что рад тебя видеть, но сегодня нет настроения врать, — прохладно замечает Баринов, и я вижу, как в его лице проскальзывает ледяное раздражение. Вот только зря он это. Если бы Дягилев столкнулся с Маринкой, а не со мной — он бы кликал её не меньше чем тигрицей. Уесть, заткнуть, напугать Маринку невозможно. Она мне как-то со смехом втирала, что после детского дома, где она регулярно дралась даже с пацанами, ей пришлось завести подружку, то есть меня, чтобы понять, как могут вести себя нормальные девочки. Ну, я как “нормальная девочка” — это она, конечно, эпично промахнулась, ну да ладно.

— Знаешь, Сер-р-режа, — Маринка улыбается, как голодная акула, перекатывая на языке “р” самым хамским образом, — а я вот тебя рада видеть очень. Настолько, что даже подарок с собой прихватила, — на этом она подбрасывает в ладони ломик, — подойдешь забрать?

Баринов тихо вздыхает, хотя я даже с расстояния нескольких метров вижу, как наливаются кровью у него глаза. Да, он терпеть не может, когда с ним вот так разговаривают, он и таких хамоватых посетительниц в отеле не любит. Хотя, мне его совсем не жалко.