— Соня, ты так и будешь молчать? — До чего настойчивый, а… А я-тот надеялась, что мне дадут просто постоять. На улице до меня дошло, что вообще-то у меня раскалывается голова. В тепле это как-то не ощущалось, а тут и головокружение легкое накатывает вдобавок. Хочу обратно, наверх, к раскладушке и одеялу.

— Ты хотел мне что-то сказать, не я, — я пожимаю плечами. Я хочу лишь только, чтобы он отстал от меня нахрен, и желательно сделал это побыстрее. Тот первый страх, который оглушил меня там, наверху, в квартире, уже сошел на «нет», теперь я внезапно ощущаю себя разъяренной.

Баринов не один стоит у своего выпендрежного черного “матерого” джипа. Тут же мужик из бариновских “мальчиков на побегушках”, видела его раньше не один раз. Один, но… В принципе, и одного хватит.

Мужик стоит чуть поодаль и вообще с другой стороны машины, а мне все равно не по себе, ведь смотрит он на меня. А когда на тебя смотрит вот это вот мордатое плечистое существо, а в тебе нет и шестидесяти килограммов живого веса — хочется, чтобы тебя вот с этим разделяло что-нибудь. Например, железная дверь подъезда.

— То есть ты не хочешь мне объяснить, с какого хрена ты сбежала от меня после свадьбы?

Святая простота Сережи прекрасна.

— Баринов, я ведь легко могу озвучить, что стало причиной для моего побега, — без особой приязни замечаю я. — Что тебе надо и на кой хрен ты приехал, вот куда более актуальные темы для разговора. Но и на них я разговаривать не хочу. Лучше полюбуюсь, как ты укатываешься отсюда к черту на рога. Можешь искать правильную девственницу, я тебе мешать не стану.

— Правильную? — переспрашивает Баринов, и я прикусываю кончик своего языка. Блин, не собиралась же вообще ничего говорить на эту тему.

— Подходящую тебе? — раздраженно огрызаюсь я. — В общем, любую другую девственницу иди, бери, раз уж я тебя не устраиваю.

И снова хреновые формулировки. Можно подумать, если бы я его сейчас устраивала — я бы вернулась. Не-а. Ни за какие коврижки. Даже если придется три года питаться одним ролтоном, позволяя себе доширак только по праздникам.

— Соня, у меня было непростое утро сегодня, — Баринов пытается говорить мирно. — И давай ты все-таки сядешь в машину, и мы поедем домой. Поговорим по дороге.

— Ты меня за конченую дуру держишь, да? — Как же я от него устала. Вот по этой вот наглой роже типа “ничего не было”. — Ты явился сюда, хотя я тебя не просила. Ты угрожал разбить машину моей подруги. Ты обещал, что пустишь меня по кругу со своими друзьями. И ты делаешь невинную морду и говоришь мне “поедем домой”? Баринов, ты вконец охренел? Знаешь, я ведь и полицию могу сейчас вызвать. Ты меня преследуешь, ты мне угрожаешь. Ты, конечно, может и отмажешься, но будет как минимум скандал и пострадает репутация отеля твоей матери. Да и некоторое время тебе будет тупо не до меня.

— Хорошая идея, кстати, — замечает Маринка и начинает шариться в кармане куртки, явно в поисках телефона.

— Я твой муж, — безмятежно напоминает мне Баринов. — Полиции будет достаточно этого. Мужья не преследуют своих жен.

— Да ладно? — я поднимаю брови. — Может, мужья жен и не убивают, и их за это не сажают? Я ж не любящая жена, заявлений забирать не буду и полицейским морду бить за то, что они тебя укатывают в обезьянник, тоже.

Честно говоря, отчасти Сережа был прав. У него были деньги и свидетельство о браке, полиция у нас работала не всегда корректно, но у меня как минимум была фамилия и отчество моего папы, а еще я могла покачать права и настоять на том, что вообще-то в уголовном кодексе никаких скидок мужьям по многим статьям не положено. И да, я настаиваю на задержании. А Маринка если что подтвердит, что он угрожал побить её машину. Ну, косвенное свидетельство, но сойдет и такое, раз уж других нет. Иногда хорошо чуть-чуть шарить в юридических вопросах. Еще бы я меньше тормозила, было бы вообще хорошо.

Баринов смотрит на меня… Волком не волком, но очень даже недовольно. Ах, какая жалость, что мне плевать.

— Значит, не настроена сейчас мириться? — медленно интересуется он. — А если я тебе пообещаю, что тебе ничего не угрожает? Я уже говорил тебе, перебрал вчера, переборщил с угрозами.

— Дело зашло дальше угроз, — напоминаю я. — Ты пошел собирать дружков.

— А ты сбежала, — Баринов охреневает настолько, что это звучит как обвинение.

— А-а-а, нужно было дождаться вас, обслужить, а потом понять и простить? — ядовито уточняю я. Устала. Как же я от него устала. Аж тошнит. Причем вот сейчас уже нешутя.

— Пойдем в дом, Марин, вызовем полицию оттуда, — произношу я устало, но нарочито громко, чтобы и Баринов про это услышал. — Если машину побьет…

— Да хрен с ней… — мужественно замечает Маринка, хотя я вижу по глазам, у неё в голове внутренний бухгалтер трясет калькулятором и бумажками на недовыплаченный автокредит. Трясти-то он трясет, но Маринка явно впихнула ему в рот кляп и старается не прислушиваться к бухгалтерскому мычанию. Мировая она у меня все-таки. Куда уж мировей. Какая-нибудь другая подружка, попроще, уже, поди, сама бы Баринову позвонила и сказала, где я, что я и когда пойду в магазин за хлебом.