Вадим вытесняет. У него это получается на раз. Просто опускает ладонь мне на живот и заставляет прижаться к себе плотнее. И нет для меня ничего больше, лишь только горячая тьма.

— Разве это страшно, зайка?

— Н-нет…

Горячий шепот вновь скользит по моей коже нежным бархатом. Одна его ладонь — на моем животе. И от его пальцев в разные стороны по моей коже будто разбегаются горячие искры. Вторая его ладонь — ложится на мою шею. Это почти убийство для моей силы воли, на самом деле.

— Может быть, ты боишься меня? — тоном искусителя шепчет мне Вадим.

— Нет. — Не может быть никакого другого ответа. Я его не боюсь. Я его хочу. Я хочу, чтобы он хотел меня. И это ужасно на самом деле, но сейчас… Сейчас мне плевать. Я жутко устала быть хорошей девочкой.

— Может быть, тебе страшно здесь? — кажется, только голос Вадима и не позволяет мне раствориться.

Страшно ли? Нет.

Стыдно ли? Знаете, тоже нет…

Вот такая я бесстыжая.

Может быть, что-то во мне хотело вот этого, этого спектакля, секса, походящего на истинное таинство, потому что мне нравится продолжать это путешествие между комнатами и наблюдение за чужим распутством.

На моих глазах одну из гостий укладывают в белую пентаграмму, начерченную на полу. Можно подумать, что прямо сейчас её будут приносить в жертву, но сцена куда интересней, по-крайней мере, если судить по тому, как девушка подбирает подол и сгибает ноги в коленках, разводя их в стороны.

Поэтому, я замираю, зачарованно наблюдая. И щеки горят, на самом деле, но хочется, хочется досмотреть до конца… Как тогда на вечеринке Вадима, когда было интересно «чем же закончится» тот трах двух эксгибиционистов. Ну, теоретически я, конечно, догадывалась чем, но практически увидеть — это совсем другое.

Вокруг девушки собираются и другие зрители. Причем со стороны, с которой открывается вид на разведенные ноги — народу больше. А я, напротив, хочу видеть её лицо. Пусть глаза скрыты маской, я вижу, как она смущенно покусывает губы. Ей это в новинку. Кажется…

— Интересно? — я ощущаю, как Вадим надо мной внутренне посмеивается. Это сложно не услышать на самом деле. И мне не жалко. Он же и вправду в этом куда более опытен. Во всем. Я молчу про простой секс, а не про вот это вот все, с ролевыми играми.

Я молчу, лишь прижимаясь к нему крепче. Не могу сказать вслух, если честно. И стыдно, и неловко, и… Вообще!

— Я тоже люблю подглядывать.

Его ладонь касается кожи в вырезах платья. Пока — только на талии. Но по сути… По сути он может двинуть пальцы дальше и залезть уже под ткань. Ох-хо, у меня и так-то в голове шумит от подступающего все ближе возбуждения, а тут еще и его пальцы… Будто током покалывают.

К девушке тем временем подходит «жрец». И снова — обнаженный торс, и огромная золотая маска быка, закрывающая голову. Жрицы тут тоже есть — девушки, на которых воистину мало одежды, а то что есть — украшено алой бахромой, будто подчеркивающей обнаженность тела.

«Жертве» в который раз напоминают, что она может остановить все происходящее в любой момент. Без этого они даже не начинают. Офигеть, вот ни за что бы не подумала, что на таком «мероприятии» будет столько плясок вокруг согласия участников.

Девушка на полу кивает, впиваясь пальцами в свой подол, сминая его. На пальчике блестит обручальное кольцо.

— Она замужем? — шепотом удивляюсь я. В комнате отнюдь не тихо, гости тихонько перешептываются, поэтому мой вопрос слышит только Вадим.

— Я тебе больше скажу, её муж сейчас стоит рядом и смотрит, — посмеиваясь шепчет Вадим.

Да, рядом, за плечом жреца действительно стоит мужчина. И стискивает в своих объятиях одну из жриц. Взгляд его прикован к девушке на полу. И вроде прикасается он к другой, а смотрит все равно на свою жену…

— Н-но… Им это зачем? Они уже женаты…

— Вот как раз поэтому, малышка, — откликается Дягилев. — Когда становится смертельно скучно друг с другом, люди или расходятся, или ищут… Вот этого. Запретного. Того, что считается извращеньем. Он хочет, чтобы его жену довели до оргазма у него на глазах. Она хочет, чтобы её муж был удовлетворен, хочет, чтобы и кто-то другой нашел её желанной. У каждого свои фантазии.

— А какие у вас? — неосторожно произносят мои губы.

— Смотри… — хрипло приказывает Вадим. Именно приказывает, и пусть приказ сказан шепотом — он все равно прошивает меня раскаленной нитью. От затылка и до копчика.

— Смотри. Смотри и не вздумай отвести глаза.

«Жрец» натягивает на руки черные перчатки. Не торопливо, будто гипнотизируя. Ведет ладонями по голой коже бедер. От колена и вниз.

Девушка тихонько вздрагивает, явно от предвкушения удовольствия.

Я не вижу, что дальше — движения пальцев жреца от меня скрыты, но я вижу лицо девушки. Вижу как она выгибается, вздрагивает и тихонько вскрикивает от удовольствия.