— Это ты, лежишь сейчас на полу, совсем раздетая, — Вадим шепчет, а мне почему-то кажется, что это слышат все. — Это ты, моя зайка, лежишь там, раздвинув свои ножки. Это я, вижу тебя всю, раскрытую, дрожащую, готовую ко всему, что я захочу с тобой сделать. Ждешь, дрожишь, изнемогаешь, хочешь, чтобы я взял тебя побыстрее, моя сладкая. Хочешь получить свое удовольствие… Мне продолжать? — мягко и с легкой издевкой интересуется Вадим.

Мне хочется орать. И бежать. Но вот черта с два я сбегу сегодня. Я хочу дослушать до конца.

— Да… — едва слышно выдыхаю я, но ему этого достаточно.

Его шепот — вкрадчивый яд. Нельзя делать вот так, все вокруг и так дышит сексом, говорит о сексе и показывает секс. А это исчадие ада стоит и прямо на ухо рассказывает мне, как заставил бы меня страдать перед тем, как наконец трахнуть.

И в ушах моих гудит, и только из-за его приказа я не отрываю глаз от лица девушки. Я почти чувствую то же, что чувствует эта жертва. Почти чувствую пальцы, скользящие у меня там, внизу, между девичьими складками, толкающиеся внутрь… И я вижу, что девушке хорошо, ужасно хорошо, и её вздрагивающее тело, и она сама, вскрикивающая все сильнее и сильнее, говорят об этом. И я чувствую почти то же самое…

Тот случай, когда «почти» — это хорошо. Я знаю, что потом будет лучше, что самой все это чувствуется иначе, но боже, какой же кайф это даже представлять.

А, между прочим, пальцы Дягилева уже под моим платьем. Есть минус у платьев с открытой спиной — их даже снимать не обязательно, чтобы добраться до груди, или до голой кожи на животе.

Вот и сейчас Дягилев с вкрадчивой вальяжностью сжимает одной ладонью мою грудь, а вторая — еще поглаживает живот, но вот-вот сдвинется ниже. И все это, продолжая рассказывать мне с зашкаливающей непристойностью, как он истерзал бы меня одними только пальцами и сколько раз бы мне пришлось попросить, чтобы он меня наконец трахнул. И мне бы остановить его, а я…

А я хочу…

Хочу, чтобы он сдвинул ладонь ниже, залез уже в мои трусы, даром, что ли, я их надевала вообще? Должен же кто-то их снять сегодня.

Я помню, что хотела отказаться. Ну, как хотела… Так правильно. Правильно, но я не могу. Не могу сопротивляться этому искушению, а Вадим для меня искушение во плоти.

— Не сгорела еще, зайчонок? — бархатно шепчет мне Вадим, слегка остужая мой раскаленный рассудок.

— Еще чуть-чуть и сгорю, хозяин, — выдыхаю я, прижимаясь к нему еще сильнее. Еще чуть-чуть, и он мне засадит, не снимая брюк…

— Идем, — Вадим убирает руки, и мне остается только слегка разочароваться. Или не слегка… Я уже хочу его на самом деле. И, наверное, попробуй он сейчас меня раздеть — я бы не сказала «Нет», я бы попросила только найти уголочек потемнее. Интересно, чего он хочет? Чтобы через пару часов вот таких вот пыток я потеряла рассудок окончательно и набросилась на него сама, на глазах у других?

Куда он влечет меня с этой своей загадочной улыбкой? Комната. Еще одна комната, у входа в которую замерли девушки в золотых масках. Не кошки, не зайки, не собаки — куколки в ярких корсетах.

Из рук одной из них Вадим берет полосу черного шелка и поворачивается ко мне.

— Я позволяю тебе меня покинуть ненадолго, зайка, — милостиво улыбается он.

— Что там? — я с любопытством гляжу на закрытую дверь в комнату.

— Тебе понравится. — Вадим встает за моей спиной, а затем мои глаза накрывает повязка, а на затылке затягивается крепкий узел.

Все, что мне остается — это осязание и слух. Я чувствую горячие пальцы Вадима, сжавшие меня за плечи. Он ведет меня вперед, открывает передо мной дверь.

— Хозяин будет ждать свою зайку за дверью, — Обещает мне и подталкивает меня в спину.

Меня окутывает шепот. Шепот и темнота.

— Отдайся мне, — мужской шёпот, и я совершенно точно натыкаюсь на голую мужскую грудь. Кожи касаются шероховатые ладони, но только для того, чтобы подтолкнуть меня дальше.

Волнительно. Страшно. Выйду отсюда — откушу этому чертовому хищнику что-нибудь ненужное. Ну, если наскребу в себе смелости, конечно.

— Покажи, кто ты есть, — просят слева и касаются моего подбородка.

Кто я есть? Слепая, неопытная зайка. Зачарованно следующая за тем, кого хочется называть Хозяином. Я хочу показать, кто я. Ему… Будет ли ему интересно?

— Покажи мне свою душу.

Это уже женский голос. И кто-то проводит пальцами по моей голой спине.

Комната шепота, комната легких прикосновений, по которой я двигаюсь медленно, пытаясь найти дверь. Комната, в которой я остаюсь наедине с самой собой, будто брошена лицом к лицу с собственными желаниями. Они, эти шепчущие тени, будто моя душа, которая уже устала от давления рассудка.