— Он только что вырвал двигатель? — Уточнила я.

— Да, — Сайман вздохнул. — А теперь он сносит «Мазерати».

Десять секунд спустя Кэрран швырнул искореженный черно-оранжевый обломок, раньше являвшийся «Мазерати», в стену.

Первые аккорды старой песни донеслись из компьютера. Я взглянула на Саймана.

Он пожал плечами.

— Тут напрашивался саундтрек.

Кэрран разорвал останки машины надвое. Он бушевал на складе, как торнадо, разбивая, сокрушая, уничтожая металл и пластик, настолько первобытный в своей ярости, что был одновременно пугающим и завораживающим. И пока мы наблюдали за его неистовством, какой-то мужчина из далекого прошлого пел о поцелуе розы на чьей-то могиле. [прим. судя по всему, имеется в виду песня группы Seal «Kiss from a rose»:)]

Песня закончилась, а он продолжал. Лицо Саймана оставалось невозмутимым, но его взгляд утратил привычное самодовольство. Я заглянула в глаза и увидела в них тень страха, скрытую глубоко под поверхностью.

Сайман боялся физической боли. Я видела это воочию: когда он был ранен, он паниковал и набрасывался с поразительной жестокостью. Он смотрел запись, впитывал всю степень ущерба, который Кэрран мог нанести, и ждал, гадая, когда Царь Зверей появится на его пороге. Он смотрел запись снова и снова. Он добавил к ней лирический саундтрек, пытаясь уменьшить ее влияние, внеся в нее долю абсурдности. Один взгляд на его выражение лица говорил мне, что это не помогло: холодное лицо, расслабленное одной лишь волей, испуганные глаза, напряженный рот. Кэрран сделал Саймана параноиком, и это его утомило. Он сделает все, чтобы избежать гнева Кэррана.

Кэрран остановился, выпрямился, осматривая груду истерзанного металла, испорченного пластика и порванной резины и обернулся. Серые глаза смотрели прямо в камеру. Порезы и ссадины на руках и лице затянулись.

Чистый, холодный голос Кэррана прокатился по залу:

«Не звони ей, не разговаривай с ней, не вовлекай ее в свои махинации. Она тебе ничего не должна. Если ты причинишь ей боль, я убью тебя. Если она будет ранена, помогая тебе, я убью тебя.»

Это было обо мне. Все это эпическое разрушение было из-за меня. Кэрран, должно быть, подумал, что у Саймана есть что-то на меня, и тот использовал это, чтобы заставить меня помочь ему, поэтому Кэрран отправил это послание.

Царь зверей вышел со склада. Экран погас.

Мой рыцарь в пушистых доспехах.

Сайман открыл рот:

— Вот почему я этого не сделал. Лично я считаю, что твоя улыбка здесь неуместна.

Я собралась с мыслями и нахмурилась:

— Отдай мне эту запись, и я все улажу.

— Какова цена?

— Ты расскажешь мне все, что знаешь об устройстве и Адаме Кемене. Поднимешь все документы, бумаги, заметки, все, что поможет нам найти его.

Сайман задумался, сцепив на коленях тонкие пальцы рук. Затем подпер кулаком подбородок и сказал:

— Этот маньяк-убийца, которого ты вожделела, захочет большего.

— Если он захочет, то я уверена, что вы двое сможете прийти к взаимопониманию, — ответила я. — В Атланте ты — солидный человек. Снаружи ты никому неизвестен. Тебе придется начинать все сначала. В твоих интересах остановить разрушение города. Я вступлюсь за тебя перед Кэрраном. Соглашайся, Сайман, потому что это все, что я предлагаю.

Сайман нахмурился. Прошла долгая минута. Он поднялся, вытащил диск, засунул его в тонкий пластиковый конверт и протянул.

— Договорились.

Я взяла диск и сунула в карман:

— Документы?

В одно мгновение Дерек схватил нас и нырнул на пол, опрокинув диван.

Дверь за нами с грохотом взорвалась.

Пули ударили по дивану, проходя сквозь металлический каркас и подушки. Мир стал абсолютно белым в ослепительной вспышке. Грохот ударил меня по ушам, сотрясая мозг в черепе. Все звуки исчезли. Дерек вздрогнул, прижимая руки к ушам.

Светошумовая граната.

Рядом со мной дрожал Сайман, обнимая руками пол.

Опустились стальные ставни, закрывая окна от пола до потолка: система защиты Саймана заработала в полную мощность.

Электрические лампы на потолке ярко сияли, освещая нас. Диван долго не продержится. Нам нужно отсюда убираться.

Справа широко распахнулась дверь лаборатории. Двенадцать футов. Если мы сможем как-то отвлечь их, то добежим. Я огляделась, пытаясь найти, чего бы подбросить. Одежда — нет, слишком легкая. Одежда, еще одежда. . Стол. Тяжелый стол со стеклянной столешницей.

Я бросилась к нему и попыталась поднять. Слишком тяжелый. Я могла бы поднять его вертикально и, может быть, бросить на пару футов. Но недостаточно далеко, и они подстрелят меня, пока я буду пытаться поднять его.

Гул выстрелов ударил по барабанным перепонкам, создавая мягкий, как шум далекого водопада, звук.

Темный баллончик прокатился в пространство слева от нас, между диваном и баром, и извергнул облако зеленого газа. Дерьмо. Я задержала дыхание. Дерек зажал нос рукой. Слезы потекли из его глаз.