Как только я произношу эти слова, Андрей отталкивается от поверхности дивана и поднимается на ноги. Чем больше он отстраняется, тем паршивей я себя чувствую.

Слышу звяканье пряжки ремня и то, как открывается дверка холодильника.

Прикрываюсь футболкой, которую успела поднять с пола, наблюдая за тем, как Панкратов достает бутылку минералки. На нем нет рубашки, она валяется где-то у моих ног.

— Не морочь мне голову, — бросает через плечо, продолжая по-прежнему стоять ко мне спиной. — Не знаю, из каких соображений ты сейчас все это устроила, но все это не имеет ничего общего с чувствами и желанием.

Становится невыносимо холодно. Обнимаю свои плечи, примерзая к дивану. Шевелиться не хочется. Ничего уже не хочется.

— Я… Андрей, я…

— Спать ложись. Пойду пройдусь.

И он уходит. Набрасывает на голые плечи пиджак и просто выходит из квартиры, оставляя меня здесь одну.

— Черт!

Растираю ладонями лицо. Чувствую себя дурой. Потому что мы должны быть на равных, а я почему-то решила перетянуть одеяло на себя. Сначала заключила себя в роль жертвы дома, теперь это же состояние перенесла на Андрея.

Не переборола свой страх. Все, что я сделала сейчас, это с легкой руки решила взвалить на него ответственность за свою неуверенность. За то, о чем наутро могла бы пожалеть…

И он, конечно, это понял…

Подбираю с пола оставшиеся вещи и, не удосуживаясь одеться, бреду на поиски спальни. Возможно, сон действительно поможет хоть немного разобраться в том, что я делаю. В том, что со мной происходит. Ведь то, что это так, сомнений нет.

Залезаю под толстое одеяло на просто огромной кровати и, прижавшись щекой к подушке, закрываю глаза.

Утром просыпаюсь в той же позе. Но самое паршивое, что я по-прежнему здесь одна. Перекатываюсь на спину, чувствуя просто невыносимую боль в горле. Простуда начала прогрессировать.

Наспех принимаю душ и натягиваю на все еще влажное тело свои шмотки. Пока иду на кухню, пишу Бережной, что приболела и, возможно, немного опоздаю в универ.

Тяну ручку холодильника на себя, слегка поворачивая голову вбок, и застываю.

Андрей все-таки вчера вернулся. Лег спать на диване. Все же мое псевдосогласие его задело куда сильнее, чем могло бы показаться. И это абсолютно не вяжется с его образом.

Бесшумно закрываю холодильник, чувствуя на себе тяжелый взгляд.

Говорить о случившемся сейчас нет сил. Поэтому решаю начать день так, словно вчера не существовало. Вдруг прокатит.

— Подбросишь до универа? — сжимаю в руках телефон и, прикусив губу, делаю шаг в сторону дивана.

— Ты же болеешь.

Андрей приподымается на локти, бегло осматривая меня с ног до головы.

— Сегодня уже все нормально.

— Ладно. В душ только схожу.

— Хорошо.

Кошусь на кофемашину, поджимая пальчики на ногах.

— Как ей пользоваться?

Панкратов без слов «заряжает» мне порцию кофе и все в том же молчании скрывается за дверью ванной комнаты.

— Спасибо, — бормочу в пустоту, чуть крепче обхватывая белоснежную чашку с ароматным напитком.

В машине мы тоже особо не общаемся. Хотя здесь меня начинает беспокоить другое: чем ближе мы подъезжаем к универу, тем сильнее у меня закладывает нос.

Засовываю руку в сумку, но от поиска капель меня отвлекает телефонный звонок.

— Да, мама, — отвечаю, а сама кошусь на Андрея.

— Ты где?

— Я уже в универе.

— Что дома произошло? Почему у тебя защелка на двери выбита, вещи раскиданы?

— Отец вчера пьяный пришел, вот…

— Боже… Он тебе ничего не сделал? Ты дома ночевала? Почему не позвонила?

— Я к Леське уехала, — вру, сама не знаю зачем, а вместе с тем замечаю ухмылку Андрея. — Мам, мне уже пора, пары начинаются.

— Хорошо-хорошо.

Мама отключается, а все, что остается мне, это виновато взглянуть на Андрея.

— Значит, у Леськи?!

— Я не могу волновать ее еще больше… В конце концов, у нее не так давно были проблемы с сердцем, — отрезаю безапелляционно.

— Пар у тебя сегодня сколько? — он словно игнорирует мой ответ.

— Четыре.

— Позвонишь, как освободишься. Я тебя заберу.

— Андрей, я правда понимаю, как это вчера выглядело, просто…

— Ты опаздываешь, — кивает на вход в здание университета и стоящую на ступеньках Бережную. Она нас заметила, теперь вот стоит ждет меня.

— Ладно, как знаешь.