— Итак, вижу, все собрались, — констатировал я, когда явившийся последним Марэ встал на колено перед троном. — У меня для вас несколько известий. Прежде всего, моё перерождение прошло удачно, а благодаря артефакту, основанному на особой магии этого мира, я смог перешагнуть через предел, возможный в Иггдрасиле, и вышел на новый уровень существования.

— Как и ожидалось от Верховного Правителя Назарика! Полный успех там, где другие неспособны ступить и шага! — провозгласил Демиургус, при этом вид у него был счастливы-ы-ы-ый. Так и захотелось приказать зажевать лимон, но понимание того, что подобный поступок, во-первых, будет мелкой пакостью, недостойной Владыки Назарика и прочая-прочая, а во-вторых, может сделать его ещё счастливее, меня остановило. Вместо этого я поднял руку, призывая к тишине.

— Многие из вас ранее сравнивали меня с Богом Смерти, как верно отметила Шалти некоторое время назад, однако, будем честны с собой, это был лишь почтительный титул, продиктованный личным отношением и эмоциями, но не фактическим положением дел, — выдерживаю паузу, отделяя сказанное. — Однако теперь всё изменилось. Более я не Скелет-Маг, не Старший Лич и не Оверлорд. Я переродился, и теперь моя раса — Нефилим. Нефилим, ставший Богом Смерти и Магии. Теперь это не титул, не лестные слова, а моя действительная природа, — Стражи и Плеяды, кажется, забыли как дышать, обратившись в одни большие уши и глаза, хорошо хоть без настоящего полиморфа, но ощущение от этого меньше не становилось. — И в связи с этим, — повышаю голос, чтобы немного их взбодрить, — я решил сменить своё имя. Имя «Момонга» принадлежало заклинателю-нежити из Иггдрасиля, но Иггдрасиль остался позади, а я более не нежить, и потому с этого момента моё имя будет звучать как «Зеллос».

Разворачиваю в интерфейсе трона окно статуса гильдии и наблюдаю, как ник «Момонга» в графе главы гильдии заменяется на новый. Вот я и перестал быть летучей белкой — маленький шаг для Назарика, огромное достижение для моей самооценки.

— Я горжусь тем, что могу произнести ваше имя, Владыка Зеллос! — почти плача от счастья, заверила коленоприклонённая Альбедо, прижимая правую руку к своему сердцу. — Да здравствует Владыка Зеллос! Покажите свою преданность абсолютному лидеру Великой Гробницы Назарик!

— Да здравствует Владыка Зеллос! — слились в восторженный хор голоса Стражей и Плеяд.

— Мы знаем ваше прошлое имя, — продолжила нагнетать пафосу демоница, склоняя в торжественном поклоне голову. — И мы полностью верны нашему законному правителю!

— Мы полностью отдаём себя Величайшему! — и не подумала отставать от соперницы Шалти, за тем лишь исключением, что не смогла заставить себя опустить лицо к полу, продолжая пожирать меня влюблённым взглядом.

— Сильнейшему из Правителей! — будто месяца три тренировались, хором поддакнули эльфы-близнецы. И если Марэ пребывал в неподдельном священном трепете, то Аура… почти облизывалась на меня, не хуже вампирессы.

— Тому, кто правит всем, нашему королю! — глубоким басом вставил свои пять копеек Коцитус.

— Справедливейшему и мудрейшему! — вторил ему Себас Тиан.

— Весь мир узнает о вашем величии! — это уже был Демиургус.

— Слава Богу Магии и Хозяину Смерти! — вернула себе эстафету Альбедо, вновь поднимая на меня свои нечеловеческие жёлто-зелёные глаза. — Да здравствует Владыка Зеллос!

И вновь здравница повторилась, но уже накрутившие себя Стражи явно вознамерились сотрясти громкостью голосов весь этаж. Плеяды от них не отставали, и я понял, что если не остановлю это, то никто не остановит. Восторг и лояльность этих существ были выше любого здравого смысла и рационального мышления, они верили в меня, как в бога, да я и был для них богом во плоти задолго до перерождения. Сейчас же… я кожей чувствовал исходящую от них Веру далеко за гранью фанатизма. Каждый крик, каждое восхваление отдавалось внутри чем-то отдалённо похожим на чувство от восполнения маны, но куда глубже и, вместе с тем, эфемерней. Это было приятно и страшно одновременно, но удовольствие получало тело, а страх был рождён одним лишь разумом. Не успел я избавиться от гордыни и бесчувственности лича, как влетел в новую ловушку, ловушку физического, а не тщеславного наслаждения почитанием. Если же от веры разумных ещё и зависит сила Бога…

— Довольно, — мой голос прервал многие фразы в зародыше, но никто и не подумал обижаться. Это чувство в моём отношении было для них за гранью возможного. — Меня радуют ваши чувства. Действительно радуют. Я горд тем, что мне служат такие верные слуги, как вы. Но довольно слов — всем нам нужно свыкнуться с новым положением дел, мне — изучить новые силы и привыкнуть к живому телу, вам — обсудить случившееся между собой и ввести в курс подчинённых. На сём объявляю собрание оконченным! — и пока последние слова ещё висели в воздухе, я телепортировался.

Моё бегство от возможного коллективного изнасилования стратегическое отступление увенчалось полным успехом. Нет, бегать от чертовски красивых женщин в мои планы не входило, просто… я реально отвык от ощущений живого тела, да и сейчас эти вот ощущения казались какими-то «смазанными». Не то чтобы тело чувствовалось так, как будто я его отсидел, но была какая-то упругость в ощущениях, словно сознание в полусне ещё не успело включиться в обработку сигналов от рецепторов, отчего всё немного мутно и невнятно, хотя вроде и чувствуешь, если сосредоточишься. Короче, реабилитация, реабилитация и ещё раз реабилитация, а о плотских утехах думать будем потом.

Оказавшись в своих покоях, я ещё раз осмотрел себя в зеркало и, мысленным усилием вернув на лицо маску прямо из инвентаря, уселся за свой стол. Очень хотелось как-то отвлечься: включить музыку, запустить игрушку, просто почитать что-нибудь ненавязчиво расслабляющее, в конце концов. Увы, мой старенький компьютер остался в совсем другой жизни, а тут не было даже граммофона с пластинками. Книги, по идее, имелись, аж целая Великая Библиотека Ашурбанипал, пальцы бы поотрывать этим ролевикам за такие названия, но, зная их вкусы, искать там художественную литературу я стану только при поддержке ящика водки и не менее трёх литров спирта, и то не уверен, что данное тело они проймут для должного уровня наплевательства к голосу инстинкта самосохранения.