— Но вы мне верите?

— У тебя при виде Стаса голос меняется, и в глазах зажигаются сердечки, — она поморщилась. — Что можно назвать любовью, если не это? Ты не могла изменить моему внуку.

Она приобняла меня за плечи, а затем шепнула на самое ухо:

— Поздравляю.

…Вечер близился к завершению. Мама намывала посуду, отец вытирал тарелки полотенцем и выставлял на столе, а я смотрела на родительскую идиллию и хотела разрыдаться. Но держалась.

Как же у них всё ладится, спорится. Ни единого сомнения. Они вообще когда-нибудь ссорились? Бросали всё и срывались в никуда, только бы не видеть друга?

Мои родители были образцово-показательной парой.

А их дочь — сплошным разочарованием.

Анастасия Павловна уехала, сославшись на давление. Родители улеглись спать в комнате. А я долго ещё сидела на кухне, бессмысленно таращась в окно на ночной город.

Ближе к глубокой ночи позвонил Стас:

— Оставайся дома, — сказал он тусклым голосом. — Так будет правильно. Я не отправлю твоих родителей ночевать непонятно куда. Да и ты… — замолчал. — Даш, разреши мне всё обдумать. Прости, что был резок. Я… — он хотел что-то сказать, но оборвал себя на половине слова. — Подождешь меня несколько дней? Пожалуйста, не возвращайся в общежитие.

— Куда поедешь ты?

— Считай, что я уехал в командировку. Извинись за меня перед родителями.

И повесил трубку.

Чуть позже, когда меня только-только отпустило, пришло не сообщение, а целое послание от Анастасии Павловны.

Стас не может без тебя. Уж я-то знаю. Но он человек замкнутый,

ему нужно остаться наедине с собой. Не дави. Дай ему время.

Всё наладится, сокровище.

И не переживай. Мне нужен здоровый правнук.

Так странно. Иногда чужие люди становятся гораздо ближе родных.

Хм, здоровый правнук…

Я ввела в поисковике: «Что делать, когда ждешь ребенка?» и, навалив полную тарелку салата, принялась читать.

Разве можно дважды наступить на одни и те же грабли? Можно ли постоянно влюбляться в девушек, которые будут изменять тебе с кем-то другим?

Если верить теории вероятности: можно, хоть процент ничтожно низок.

Стас Измайлов привык доверять неопровержимым фактам. Сердце может ошибиться, но разум — никогда. Поэтому, когда Даша вывалила перед ним тесты на беременность, первой мыслью было разрушительное: это конец.

Неужели она специально дождалась помолвки, ещё и при родителях, чтобы огорошить его этой новостью? Неужели думала, что Стас не сможет отказаться, не сможет уйти? Что он изобразит радость, узнав, что его невеста носит в себе чужого ребенка?

Получается, Иванова — расчетливая, корыстная особа? Получается, она всё знала наперед?

Даша не сразу согласилась выйти за него замуж. Долго думала, будто бы сомневалась: надо ли оно ей. Переезжать к нему не хотела, словно цеплялась за что-то — или кого-то — в общежитии.

Могла ли она изменять ему?..

Но зачем?! Возьми да уйди к тому, с кем тебе хорошо. Для чего тянуть лямку в отношениях, которые тебе неприятны? Для чего соглашаться на женитьбу, если мужчина тебе безразличен?

Пламя разгоралось, выжигая изнутри. Коптило. Чернота заполняла легкие. Лишала возможности думать трезво. А потом Стас посмотрел в испуганные глаза Ивановой и понял: надо уйти. Переварить. Перекипеть. Обдумать.

Не ругаться и не кричать. Не выяснять отношения, тем более при родственниках Даши. Не сжигать себя подозрениями.

Позорно сбежать, чтобы остыть.

Потому что иначе они непременно поссорятся. Обвинят друг друга во всех грехах. Разойдутся со скандалом.

Но Стас не хотел расходиться с Ивановой.

Никогда.

Ни при каких обстоятельствах.

Он знал Дашу всего четыре месяца — не считая тех лет, что она была для него обычной студенткой, — но казалось, будто целую жизнь.

Могла ли она обмануть?

А если нет, то откуда взяться ребенку?

Как усомниться в поставленном диагнозе, когда у тебя на руках заключение врача?

Женщина может соврать — Настя тому лучшее доказательство, — но анализы не врут. Высокоточное тестирование не способно обмануть. Доктора не пишут диагнозы просто так.

Чувства, эмоции — это прекрасно; но доверять нужно исключительно фактам. Которые против чудесных беременностей.

Бесплодный мужчина неспособен иметь детей.