— Но почему ты не попросила у меня помощи? — выпрямляется Теодор, складывая руки на груди.

— Она пыталась, писала тебе записку, но об этом узнал Лейтон и жестоко наказал ее, — с содроганием вспоминаю этот момент, ощущая легкую тошноту и вновь переживая поцелуй мерзкого гада. — К тому же он шантажировал ее, угрожая тем, что сестра и племянники могут оказаться на улице, ибо дом заберут за долги. Но Эванжелина все равно хотела помочь Гленну. Она думала, что как только доберется до камня, загадает свое желание, а не Хендрика.

— Очень любопытно, — криво улыбается Теодор. — А где камень ты не вспомнила?

— К сожалению, нет, — сокрушенно качаю головой. — Но не это главная проблема.

— А какая? — поднимает брови граф.

— Не знаю, поверишь ли ты мне, — нервно заламываю пальцы. — Но хранить это в секрете не имею права, ведь речь идет о здоровье Гленна.

Сердце просто выскакивает из груди, в горле снова поднимается тошнота, но на этот раз уже от волнения. Как он воспримет то, что я собираюсь сказать? Не отправит ли снова в психушку доктору Куинкею на эксперименты?

— То, что я сейчас скажу, звучит невероятно и неправдоподобно, но, тем не менее, я не обманываю, — хватаю с тумбочки стакан, отпивая глоток, ибо во рту от переживаний пересохло, и замечаю, как дрожат мои руки, а зубы с легким цокотом сучат о стеклянные края. — Меня зовут Женя, Евгения Линевич.

— Эва, это состояние фуги… — начинает граф, отбирая у меня посудину, наверно, опасаясь, что я разолью жидкость на себя или разобью стакан.

— Не перебивай меня, пожалуйста — вскидываю ладонь в предупреждающем жесте. — Мне очень трудно говорить.

Зажмуриваю глаза, словно это может мне помочь набраться храбрости и, наконец, выпаливаю заветные и такие страшные слова.

— Я из другого мира… — приоткрываю сначала один глаз, потом второй. Граф спокойно смотрит на меня. М-да, не такой реакции я ожидала…

— Ты мне не веришь? — догадываюсь о причине его спокойствия.

Теодор грустно вздыхает, берет меня за руку, успокаивающе поглаживая по тыльной стороне ладони.

— Эва, — доктор сказал…

— Я знаю, что сказал доктор, — качаю головой, стараясь не обращать внимания на приятные мурашки, пробегающие по позвоночнику от этого незатейливого жеста. — Он не прав. Можешь спросить у Ригана, думаю, он начал догадываться, что со мной не все в порядке.

— Хорошо. Как скажешь, — соглашается со мной граф, видимо, чтоб меня успокоить.

Раздраженно вырываю свою руку и сцепляю пальцы в замок на коленях.

— Теодор, пойми, если я не потомок Регладуина, если у меня чужая душа, камень может не исполнить желание!

— Но ты ведь его потомок?! — полуутвердительно произносит Эмерей.

— Физически так, это тело принадлежит его роду, - пожимаю плечами.
– Но душа, Тео, душа у меня моя…

— Фуга… - снова упрямо начинает он. И я не выдерживаю.

— Какая к черту фуга, - раздраженно восклицаю.
– Тео, тебе сложно поверить, я понимаю. Представь, как было мне, когда я увидела в зеркале не свое отражение, когда поняла, что я не дома? Впрочем, ты видел мою реакцию, чего уж тут говорить…

Устало машу рукой, вспоминая свое состояние и к чему это привело.

— Как такое возможно?
– качает он головой.

— Я не знаю. Могу сказать одно — еще месяц назад я не подозревала о других мирах, - вот чувствую, что я на правильном пути, и Эмерей вот-вот сдастся.

— О каких мирах? О чем ты говоришь?
– похоже, его удивление возводится в следующую степень.

— Тео, я из другого мира, - с нажимом произношу еще раз недавно сказанную фразу.
– В моем мире нет страны под названием Виникония. Есть Англия, Испания, Франция, Шотландия и многие другие. А Виниконии нет. В моем мире не ездят на каретах, не носят корсеты, доктора не сканируют организм с помощью рук и целительских способностей, в моем мире вообще магии нет…

Замолкаю и перевожу дух. Взгляд Теодора мне не то чтобы не нравится, но вызывает легкое беспокойство. Его лицо застыло, словно каменная маска, и на нем невозможно прочитать ни единой эмоции.

— Скажи что-нибудь, — не выдерживаю, отводя взор и уставившись на свои дрожащие ладони. — Не молчи, пожалуйста.

— Я не знаю что сказать. Пока не знаю, — наконец выдает он.

Закусываю, чуть ли не до крови губу, сдерживая рвущиеся вопросы. Неужели не поверил, неужели посчитал выдумкой или болезнью, неужели меня отправят обратно в психушку?

— Все будет хорошо, — наконец выдает он, обхватывая мой подбородок пальцами и заставляя посмотреть ему в глаза. — Мне просто нужно подумать… Ничего не бойся, я тебя в обиду не дам. Веришь?