Значит, я все-таки виновата. Хоть и косвенно.

Эмерей вздрагивает, услышав меня, и разворачивается, ловя мой взгляд в плен своих карих глаз.

— Это не твоя вина. Это вина Сиселии, — еще больше хмурится мужчина. — Но больше она никому не навредит.

— Что с ней? — обеспокоенно спрашиваю, внезапно ощущая, как пересохло во рту.

— Ничего, — пожимает плечами Эмерей. — Ничего… хорошего. Пакует чемоданы. А я уже направил письма в несколько агентств, скрупулезно обрисовав ситуацию. Думаю, теперь в любой приличный дом ей дорога закрыта.

— Но ведь… — снова пытаюсь начать самобичеваться.

— Даже думать не смей! — резко обрывает меня мужчина. — Наоборот, ты снова спасла моих детей. С таким педагогом удивительно, что у Гленна срыв только сейчас случился… Ты поняла, Эва?

— Д-д-да, — удивленно моргаю.

— Знаешь, в последнее время я много думал обо всей этой ситуации. О твоем внезапном появлении, — в его глазах мелькает какая-то непонятная неуверенность, неопределенность. — Еще тогда, в больнице, можно было заподозрить что-то неладное. Когда ты воззрилась на меня, как на душегуба, после того, как подали к главному входу лечебницы лучшую графскую коляску.

Мне хочется тут же воспылать от праведного возмущения, но я во время замечаю лукавые смешинки в его взгляде. Почему тогда его глаза показались мне темно-карими, как горький шоколад? Теперь я вижу, что они скорее напоминают темную карамель или гречишный мед. А может они меняют цвет?

— Чтоб ты понимал, я тогда карету впервые в жизни увидела, — фыркаю в ответ, вспоминая свое изумление. — А еще платье это, будь оно не ладно. Причем с корсетом. Уже тогда я подумала, что ты немного не в себе. У нас в таком не ходят.

— А что с корсетом? — удивленно вскидывает брови мужчина

— Ты хоть представляешь насколько он вредный! — восклицаю я, вспоминая фотографии с искалеченными девичьими позвоночниками и ребрами.

— Никогда над этим не задумывался, пожимает плечами Теодор. — Леола их не носила принципиально, у нас тут нравы на счет элементов дамского туалета посвободнее, чем в столице, а тебе принесли ту одежду, которую подбирала Лина, знающая твой гардероб и привычки. А что у вас носят вместо корсета?

— Ничего, — заливаюсь краской.

— Ничего? — взгляд Эмерея медленно пробегает по моему телу и вновь останавливается на глазах. — Совсем ничего?

— Неприлично такое у девушки спрашивать, — хрипло шепчу, чувствуя, как невидимое пламя разгорается в груди.

— Но я же сугубо с научной точки зрения, — выливает мне на голову ушат холодной воды Эмерей.

Это и отрезвляет, и гневит одновременно. Ох, я дура, напридумывала! А это чисто наука, любопытство и ничего больше. Сдалось ему мое нижнее белье, как корове седло. Но все равно, награждаю его подозрительным взглядом.

— Скучаешь по дому? — внезапно спрашивает мой собеседник.

— И скучаю, и не очень, — пытаюсь ответить честно. — Там была моя жизнь, четко распланированное будущее. Тут же я чувствую себя, как щепка в воде, от которой ничего не зависит — куда волны понесут, туда она и поплывет. Но интересно. Магия… Волшебство… Как в сказке… И мальчики. Я их и правда полюбила, хоть ты можешь мне и не верить.

— Почему? Я верю. Правда, — он протягивает руку и снимает с моего плеча опавший листик.

— Когда Гленна вылечим, я загадаю вернуться домой. Как думаешь, камень справится? — спрашиваю, затаив дыхание.

В глазах мужчины мелькает странная досада и даже легкая злость, но она быстро исчезает, сменившись привычной сосредоточенностью.

— Полагаю, должен…

Отворачиваюсь, разрывая зрительный контакт, и снова принимаюсь терзать платье на коленях. Не сказал, не предложил остаться, даже из вежливости. Ну, значит, мое решение действительно правильное…

— Видно, так было задумано судьбой… — тихо говорит Эмерей, прерывая мои раздумья.

— Что? — не сразу понимаю о чем он.

— Ты не зря появилась тут, не зря заменила Эванжелину. Так было нужно.

— Кому? — поднимаю голову.

— Всем, — берет меня за подбородок Теодор, заставляя посмотреть прямо. — Гленну. Сету… Мне…

От этих слов в душе разливается тепло. Иллюзия важности, востребованности пускает робкие ростки в сердце. Его взгляд перемещается на мои губы, и у меня перехватывает дыхание. Я боюсь думать, о том, что может произойти дальше, боюсь предполагать, но его лицо все ближе и ближе, а сердце испуганной птицей трепещет в груди. Еще чуть-чуть, совсем малость. Я уже чувствую его дыхание и сама, не справившись со своими желаниями, подаюсь вперед.