Снова хочется расправить крылья.

Я тону, теряюсь в этих ощущениях, жадных прикосновениях. Поцелуях.

Тело горит огнем. Становится влажным и липким.

Нет больше ничего. Только я и он.

Ночь кажется бесконечностью, которой слишком мало.

Нет разговоров. Нет слов.

Есть только сумасшедшие чувства, что вновь и вновь вырываются наружу. Подчиняют себе.

Утро наступает слишком быстро. За окном медленно светлеет. Мы лежим друг к другу лицом.

Мой взгляд блуждает по его телу. Денис изменился, это бросается в глаза. Это не внешность, вовсе не она. Это исходящая от него энергия, взгляд. Более суровый. Стальной.

В нем больше не проскальзывает привычного мне сарказма или улыбки.

Сложно.

Знакомиться заново сложно.

То, что было ночью, растворяется под гнетом дня. Тает на морозном солнце.

— Я приготовлю завтрак, — поднимаюсь на ноги, очень быстро натягивая пеньюар, словно Соколов ни разу в жизни не видел меня голой. Словно этой ночью мы не сходили друг от друга с ума.

Спешно поднимаюсь в детскую. Кир еще спит.

Переодеваюсь в спортивный костюм и возвращаюсь на кухню. Денис сидит на диване, разговаривает с кем-то по телефону. Он моментально ловит мой взгляд, стоит мне появиться в зоне его видимости. Обжигает.

Кожа покрывается крупными мурашками.

Быстро жарю яичницу, а у самой трясутся руки. Неужели все это правда? Неужели больше не будет ожиданий, слез и дикого страха? Не будет бессонниц, кошмаров, снотворного и панических атак?

В дверь звонят. Слышу, как Денис идет в прихожую, откуда почти сразу, доносится надрывный плач Дарьи Георгиевны.

Сердце сжимается от этих звуков.

Выключаю плиту и решаю, что им нужно побыть вдвоем. Проскальзываю наверх. Бужу сына.

Мы умываемся, чистим зубки и переодеваемся в домашний костюм. Обычный утренний ритуал.

Когда шагаем по лестнице, Кирилл настоятельно хочет проделать это сам, крепко вцепившись в мои ладони, краем уха слышу разговор Дениса с мамой.

— Тебе нужно брать все в свои руки. Папа не для Миши свою империю строил. А для тебя, ты его внук!

— Я знаю…

— Ты хочешь, чтобы все это развалилось? Денис, пойми…

— Мама, у меня сейчас не то состояние и настроение, чтобы что-то решать.

Дарья скользит по мне взглядом и поджимает губы.

— Ладно, прости. Я действительно тороплю события, — Дарья Георгиевна широко улыбается, — а кто это ту у нас? Бабушкин любимчик, — тянет к Киру руки, и малыш начинает смеяться.

Денис же слегка подбирается. Я только сейчас понимаю, как ему тяжело.

Он видит Кирюшку не на фотках, впервые. Вчера малыш спал. Это было немного другое. Сегодня он столкнулся с ним лицом к лицу. Даже и представить не могу, что он чувствует…

— У меня сегодня несколько встреча по работе, — нервно тру пальцами спинку дивана, — будет здорово, если Кирюша останется с тобой, — обращаюсь к Дену.

Наверное, этот его взгляд я не забуду никогда.

— Дарья Георгиевна поможет, конечно, — решаю за женщину, уверенная, что та не откажет.

Соколов медлит. Внимательно смотрит на сына. Кивает.

На моих губах появляется улыбка. Это еще один шаг. Крохотный, но важный.

— Супер. Завтрак на столе, а я пока переоденусь.

Оставив всех внизу, быстро придаю себе нормальный вид.

Втихаря крадусь к двери, чтобы Кирюша не видел, что я ушла и не устроил истерику. В последнее время, наши с ним расставания стали происходить более болезненно. Мне и самой временами хочется зарыдать, когда я вижу его крокодильи слезы, перед уходом.

Денис идет за мной следом. Подает шубу. Прижимается плечом к двери, убирая руки в карманы джинсов.

— Во сколько ты вернешься?

— Это допрос, — посмеиваюсь, но быстро стираю улыбку с лица. Дурацкая шутка, — Извини. Ближе к вечеру. Но постараюсь побыстрее. Мне предложили сняться в рекламе детского питания. Я же малышковый блогер. Сегодня обговариваем последние детали. А потом, нужно заехать к девочке на студию, мы делаем совместное видео в формате интервью. Все было спланировано еще пару недель назад, если бы я знала, то, конечно же, все перенесла.

— Ясно.

В этом «ясно» мне слышится что-то большее. Упрек или одобрение, я пока не разобралась.

Касаюсь его щеки губами и чувствую стальной хват на талии.

В голове сразу всплывают подробности сегодняшней ночи.

— Я знаю, нам нужно поговорить. Постараюсь разобраться со всем быстро, — шепчу, где-то на уровне его губ.

Как только выхожу на улицу, звоню Татке.

— Занята?

— Гримируюсь. Минут десять найдется.

— Дениса выпустили.

— Правда? Когда? Почему я не в курсе?