Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Но, когда открываю глаза, сталкиваюсь с темнотой. Я в каком-то помещении, здесь погашен свет. Чувствительность возвращается ко мне не сразу. Когда чувствую на себе чужие руки, вздрагиваю от осознания этого.

Дергаюсь, но меня снова пригвождает к мягкой поверхности. Вроде бы это диван.

— Тише.

Его голос. Так близко. Это Денис. Он здесь. Он рядом. Тянусь к нему, как к лучику света.

Вытягиваю ладонь, упираясь в его грудь. Чувствую, как бьется сердце. Облизываю сухие губы.

— Почему здесь темно? — шепотом.

— Тебе не стоит это видеть.

Слышу в его голосе улыбку.

— Сильно?

Трогаю мужское лицо. Глаза адаптировались к темноте, и теперь я вижу легкие очертания.

— Приемлемо, — очередная усмешка.

Соколов каламбурит, а у меня сердце кровью обливается. Еще один такой бой я просто не выдержу. Нет, не смогу.

Подаюсь ближе. Лечу в его объятия. Обнимаю за шею, уткнувшись носом в плечо. Пытаюсь втянуть запах, но ничего не чувствую. Закрываю глаза, а по щекам катятся слезы. Огромные капли воды.

С ним все хорошо. Он выиграл. Я знала, что он это сделает.

— Ты пришла, — трогает мои волосы, гладит. — Моя девочка. Никогда больше не мучай себя ради меня или кого-то еще. Никогда. Я говорил на эмоциях и не думал о твоей фобии. Настоящий идиот.

— Все хорошо. Правда. Прости меня, Денис, — бормочу. — Я сделала выбор, я определилась. Я без тебя не могу…

Чувствую его губы. Они накрывают мои, и напряженное, словно пружина, тело начинает расслабляться.

— Я чувствую то же самое, — так же шепотом.

— Денис…

Снова плачу.

Дверь в комнате открывается, и яркий луч света бьет по глазам.

Кажется, это Паша.

— Ден, там, в общем, — мнется, — у Георгия Семеновича инсульт. Прогнозы неутешительные.

72

— Дарья Георгиевна, у нас все хорошо. Вы сами, главное, не переживайте. Не накручивайте себя еще сильнее… Спасибо. Да, конечно, я скажу Денису. До свидания!

Сбрасываю звонок, помешивая соус на плите. С мамой Дениса я познакомилась через пару дней после боя. В больнице. Я поехала туда с Деном, чтобы поддержать. Неважно, что вытворил его дед, но от этого он не перестал быть ему родственником. Положение там действительно очень критичное. Врачи не дают никаких гарантий, что он выживет.

Он в коме. До сих пор.

К моему удивлению, Дарья Георгиевна оказалась настолько милой, простой, что я даже не поверила. В последнее время все мое окружение только и делает, что показывает зубы. А она… другая. А еще, кажется, единственная, кто принял наш союз без всяких истерик и предупреждений. «Главное, чтобы вы были счастливы», — так она сказала.

А потом позвонила мне тридцать первого декабря и поздравила с Новым годом. Такого я точно не ожидала. Где она добыла мой номер, значения не имеет. Но теперь стабильно пару раз в неделю мы с ней разговариваем по телефону.

Беглым взглядом осматриваю кухню, снова вспоминая о том, что я здесь учудила. Мебель, конечно, поменяли, но вот воспоминания никуда не денешь.

Я уже неделю живу у Дениса. Проиграла спор как-никак. Пришла с чемоданом сразу, как вернулась от отца. Новый год встречала в Казани. Очень хотела с Денисом, но папа был категорически против. Даже познакомиться не захотел. Типа я слишком много страдаю из-за этого парня. В общем, чтобы не доводить до скандалов, я слетала туда ровно на два дня и первого вечером уже вернулась в Москву. Приперлась к Дену сюрпризом. Сразу из аэропорта, с чемоданом в руках, со словами: «Я к тебе жить».

Выключаю плиту, а в прихожей как раз хлопает дверь. Это Денис вернулся с пробежки.

Выглядываю из кухни и моментально оказываюсь в его руках.

— Ты мокрый, — морщу нос.

— Там снег валит, — приподымает меня над полом. Прижимаясь холодным носом к шее.

— Прекрати, — смеюсь, пытаясь вывернуться из объятий. — Я там ужин приготовила. Мама твоя звонила…

— Потом, — прижимает меня к стенке, — все потом.

Смотрю в его глаза, и улыбка мгновенно слетает с лица. Сглатываю ком, перебирая пальчиками ежик его волос.

Денис обхватывает ладонью мою щеку. Кладу свою руку поверх. Второй переплетаю наши пальцы, привставая на цыпочки. Он уже давно поставил меня на пол, нависая сверху.

— Что это? — касаюсь разбитых костяшек. Следы свежие.

Соколов отмахивается и делает шаг назад.

— Денис? — иду за ним следом в душ. Романтичная атмосфера тает на глазах.

Он включает воду и моет руки с мылом. Я все это время стою в дверном проеме. Для образа можно вполне притопнуть ногой.

— Объяснишь? Что-то произошло?