— Опять Колумбия, мадам. Вспомни, какому колумбийскому наркобарону ты улыбнулась, а потом продинамила.

— С ума сошел, — фыркнула Света и, достав телефон, зачем-то позвонила отчиму. Закурлыкала, рассмеялась и, закончив разговор, глянула на часы. — Скоро парад кукол. Останемся посмотрим?

— Ты уже устала, — мотнул головой Сеня. — Народ, вы сами управитесь? — осведомился он у подростков и Севы.

— Да! — закричала Олеська. — Сейчас Белоснежка выйдет из замка Спящей красавицы!

— О! — взмолился Эжен. — Мама, можно я с вами домой поеду?

— И я! — будто маленький простонал Мишель.

— А я останусь, — одернула жениха Таисья. — Всеволод Юрьевич и Олеся одни заблудятся.

Сева сумрачно уставился на рассудительную девицу. Его, конечно, звали на работе по имени-отчеству, но молодые девушки всегда величали Севой, и никак иначе.

— Стареешь, брат, — хлопнул по плечу тактичный Арсений и добавил строго: — Если большинство хочет домой, то едут все.

Олеська обиженно глянула на него и расплакалась.

— Не увижу я Спящую красавицу!

— Зато чудовище увидишь, — хмыкнул Арсений, гладя девочку по голове.

— Какое чудовище? — Олеська перестала реветь и во все глаза уставилась на Гаранина.

— Да меня! — улыбнулся тот, а девчонка топнула ногой и заявила:

— Тебя, Сенечка, я всю жизнь вижу, а Белоснежку и разноцветных фей еще ни разу живьем не видела!

— Убедила, — кивнул Арсений. — В следующий раз посмотришь.

— Ну мы же останемся, — протянула Таисия, а за ней и Гаранинские сестры.

— Сеня, езжай куда хочешь, а Сева с нами…

— Не переживай, — хлопнул по плечу младший брат.

— Мы подождем вас в машине, — решила Света.

Оказавшись в лимузине, Гаранин налил любимой в стакан воды, потом хлебнул сам прямо из бутылки и мельком глянул в затемненное окно. Около входа в Диснейленд полицейские усаживали в

автомобиль колумбийцев.

— И откуда эта напасть прилетела к нам? — хмыкнул он. — Света, подумай хорошо. Может, что-то удастся вспомнить?

— Нет, — махнула она головой, так что кудри рассыпались в разные стороны.

— Ну и ладно, — пробормотал он, накручивая каштановый локон себе на палец. — Забудь.

Он огладил любимую по животу и серьезно поинтересовался:

— А свадьбу мы когда и где играть собираемся?

— Откуда я знаю? — фыркнула Света. — Где кольцо, цветы, бурные признания?

— Кольцо — только пальцем ткни, куплю любое и цветы приволоку. Но объясняться не могу, и зачем это? Я тебе все в усыпальнице сообщил. Что я, попка-дурак, повторять одно и то же? Да ты и так знаешь, что я люблю тебя.

— Знаю, — улыбнулась Света, запуская пальцы в Гаранинские вихры. — Но нам с малышом полезно послушать, как папа нас любит…

— Люблю, — вздохнув, протянул Гаранин. — Больше жизни люблю. — Он аккуратно обнял любимую женщину и поцеловал. Долгий и нежный поцелуй показался Свете вечностью и мгновением одновременно. Арсений прижал ее к себе и пробормотал хрипло: — Только тебя и люблю. А насчет свадьбы сама реши, я полностью доверяю твоему вкусу. Мне главное, чтобы ты стала моей женой и ребенок родился в браке.

— Сейчас уже никто за это не осудит, — тихо заметила Света.

— Я собираюсь расписаться с тобой как можно скорее, — проревел Гаранин. — А на чужое мнение мне наплевать. — Он снова уставился в окно, дабы совладать с эмоциями. Из Диснейленда повалили люди, а полицейская машина, моргнув огнями, уехала.

— Подумай сама, сладенькая, — прошептал он. — И мне скажи дату свадьбы. Ни на чем другом не настаиваю, но хочу, чтобы ребенок родился в нормальной законной семье.

— Ладно, — пробормотала Света, пытаясь устроиться поудобней в его объятиях. — Мы же можем расписаться в любой день, а торжественную церемонию закатим после рождения малышки.

— Девочка? — радостно изумился Арсений. — Тебе на УЗИ сообщили?

— Еще рано, Сенечка. Потом вместе сходим и все узнаем, — Света погладила его по груди и заметила удивленно: — Вот уж не знала, что ты хочешь дочку.

— Я и сына хочу, и дочку, и еще одного сына, — тут же доложил Гаранин.

— Прямо наполеоновские планы, — хохотнула Света.

— Это воздух Парижа так влияет, — осклабился Арсений.

По приезду Света, сказавшись усталой, сразу ушла к матери, оставшейся дома с младшими детьми по просьбе Армана.