— Ты что творишь, чертова кукла! — заорал он, забегая в дом мимо гостьи.

— Я все сделала, как ты, — развела руками Света. — Почему так получилось?

— Заслонка закрыта, — рявкнул он, врываясь на кухню, сплошь застеленную белым дымом, потянулся к боку печки и двинул на себя какую-то плоскую металлическую штуковину.

И как по волшебству дым растворился в воздухе. По всей видимости, его затянуло обратно в русскую печь.

Гаранин метнулся в сени и захлопнул дверь. А потом поманил к себе обалдевшую гостью.

— Ты все сделала правильно, — медленно и слишком спокойно начал он. — Только на будущее запомни, пожалуйста, открыть заслонку. Она создает в печи тягу, поняла?

— Да, — кивнула Света, готовая провалиться под пол, лишь бы не слышать нравоучительные нотки в голосе Джина, не видеть его взгляд, каким обычно смотрят на умственно отсталых.

— Хорошо, — согласился Гаранин, снимая толстые, словно унты, высокие ботинки. — А то весь дом выхолодила и меня напугала.

— Сам виноват, — отмахнулась она, — объяснил бы заранее.

— Когда это заранее? — рыкнул он. — Я никуда не думал уезжать. Меня вызвали!

— Чип и Дейл спешат на помощь, — хмыкнула Света и поинтересовалась: — А ты дым увидел, что ли?

— Да, — кивнул Арсений, деловито ставя на печку чайник. — Я на острове был. — Он махнул в сторону озера. — Там в лесу церковь. Около нее турист замерз. Бабай — дед, живущий на другом берегу, — его обнаружил и позвонил мне.

— Живой? — с ужасом в глазах воззрилась на Гаранина Света.

— Не-а, — мотнул головой Арсений. — Я же тебе говорю, тут край суровый, легкомыслия не терпит.

— А как он там один оказался? — пробормотала она. — Один. На острове. В метель.

— Прибавь к этому модную, но абсолютно непрактичную экипировку и легкую палатку.

— Странно, — передернула плечами Света. — А как же ты увидел, что из дома дым валит, если находился в лесу?

— Тут на горе два придурка живут. — Гаранин махнул в сторону печки. — Геи. Они в окно увидели, подумали, что пожар. Мне позвонили. А я на пригорок поднялся и сразу все понял. Ну и рванул сюда.

— Геи? — удивилась Света. — Здесь на Севере?

— А чего, — хмыкнул Гаранин. — Люди здесь толерантные. Их чужая личная жизнь не беспокоит.
–

Он, конечно, покривил душой, прекрасно зная, что местных медом не корми, дай возможность сунуть нос в личную жизнь другого. Все на виду.

Арсений глянул в окно, услышав шум мотора.

Бабай, чтоб ему!

— Оденься, гости у нас, — велел он Свете. И тяжело поднявшись, прошел к шкафу за чашкой для гостя.

Чай на деревне — первое дело.

Бабай долго отряхивался на крыльце, а потом зашел сам, пропуская вперед черного и умного пса.

— Потушил пожар, — хмыкнул он и уставился на девчонку, явно не ожидая увидеть в хате Гаранина еще кого-нибудь.

— Дмитрий Федорович, — протянул руку Свете, успевшей надеть фланелевую рубашку Гаранина и плотные лосины, слишком эротично обтягивающие стройные ноги.

— Светлана, — улыбнулась девчонка.

— Моя жена, — рыкнул Гаранин. — Из города приехала. Никогда печку не топила, — добавил он смеясь.

Следом заулыбался Бабай. А Света, отвернувшись к стене, завозилась с заваркой, наливая в каждую чашку щедрую порцию.

«Придурок, — мысленно ругнулась она на Арсения. — Какая я тебе жена?»

Но спорить не стала, еще не хватало, чтобы он ее отвез в Зарецк и посадил на поезд. Внезапно вспомнилась давняя история, когда био-папа Иван Бессараб представил маму как свою жену. В результате того вранья к нему в дом нагрянула мамаша, отвратительная особа, ненавидевшая как несостоявшуюся невестку, так и родную внучку. Она очень пренебрежительно разговаривала с мамой, а та, ничего не ответив, вызвала Витю Пахомова и уехала, не сказав Ивану ни слова. Света мысленно зажмурилась, представляя, как сложилась бы ее жизнь, если бы лукавый не дернул за язык Ивана Григорьевича. Поженились бы они с мамой? Навряд ли…Слишком велика мамина обида на этого человека, и сколько бы он потом ни совершил подвигов, тот первый проступок — помесь слабости и предательства — до сих пор перечеркивает любые добрые дела этого человека.

Светка присела на край дивана и тут же получила от Гаранина бутерброд с маслом и сыром, а затем его крепкие руки притянули ее к себе поближе, создавая впечатление настоящей ячейки общества. Бабай глянул на них, пряча улыбку, и снова принялся за свое.

— Не пойму я никак, Сеня, что этот жмурик на острове делал? Если в церковь хотел пробраться, так замок не сломан…Палатку он зачем-то на пригорке разбил, — потягивая чай из блюдца, заметил Бабай.

— Вот чудак человек! На всех ветрах устроился!