— Твою мать! — заорал Гаранин. — Что творишь, чертова кукла?!

Он подхватил ее сначала за шиворот, потом на руки и, несмотря на сопротивление втащив в дом, захлопнул дверь. На миг увидел блеснувшие неподалеку два желтых сверкающих в темноте глаза. Волк, твою мать! У самой изгороди! Или показалось…

— Ты что творишь, дура? — рыкнул, сдирая полушубок с девчонки и затаскивая в зимовку. — Если самой жизни не жалко, о других бы подумала…

Она ошеломленно глянула на него и хрипло бросила:

— Что так тебя напугало, мальчик? Темноты боишься?

— Волки, твою мать! Понимаешь?

— В-в-волки? К-к-какие? — заикаясь, пролепетала Света.

— Серые, твою мать, — ругнулся Гаранин. — Четыре лапы, хвост и большие зубы. Клац-клац, — Гаранин издевательски пощелкал зубами, словно девчонка была слабоумная. — Помнишь сказку про Красную шапочку?

— Она не про это, — криво усмехнулась Света, отворачиваясь.

— Я с тобой сейчас не о сказочках разговариваю, поняла? — Арсений схватил ее за плечи и принялся трусить, развернув к себе. — Тут лес. Понимаешь? Дикие места! Живность водится всякая! Хищников полно! Нужно соблюдать меры безопасности! — кричал он во все горло, нависая над ней, переставвстряхивать. Лишь огромные лапы сдавливали худые плечи.

— Не ори на меня, — Света передернула плечами, скидывая его руки. Не получилось. — Не дави на меня, — попросила чуть слышно. И Гаранину почудились стальные нотки в ее голосе. Он демонстративно убрал ладони и так же тихо поинтересовался:

— Ты хоть понимаешь, что чуть не погубила нас?

— Прости, не подумала, — шепотом призналась она, опуская голову. Арсению хватило доли минуты, чтобы поднять подбородок гостьи и заглянуть в глаза, полные слез.

— Я чем-то обидел тебя? — осведомился угрюмо. Бабских слез ему тут только не хватало.

«Лучше отвезу в Зарецк, — мысленно решил он. — Мне лялька нужна для радости. А выяснять отношения мне и так есть с кем. Народ четыре года в очереди стоит. Первая, конечно, Полина…» -

поморщился Гаранин, не желая вдаваться в воспоминания о жене, и уставился на Свету, тощеньким кулачком утиравшую глаза.

— Что тебя на улицу понесло, милая? — хмыкнул он, смахиваяс ее скулы одинокую слезинку. — Решила воспаление легких схлопотать?

— Я же тулуп надела, — пробормотала она, игнорируя первый вопрос.

— Тулуп, — фыркнул он. — Вся душа нараспашку. А тут лекарств нет. Даже дурацкого тетрациклина не сыщешь, — предупредил Гаранин, сильно покривив душой. На дне аптечки лежали ампулы новейшего французского антибиотика фирмы «Анвильфармасьон», но переводить сильнодействующее лекарство из-за глупости ляльки Арсению Гаранину не хотелось. Мало ли кому из местных понадобится…

Но Света даже внимания не обратила на его нравоучения.

— Рожденный быть повешенным, да не утопнет, — отмахнулась она и как ни в чем не бывало собралась лечь в кровать.

— Иди сюда, — поманил ее Арсений, подойдя к окну. — Только свет выключи.

— Там парочка под окном целуется? — усмехнулась она и, обув наполовину чуни, выданные хозяином дома, поспешила к нему.

— Гляди, — ткнул пальцем в окно Гаранин, — Видишь желтые огоньки?

— Прямо около забора? — уточнила Света.

— Да, два около забора, а еще четыре подальше. Видишь?

— Что это?

— Волки, мадам, — пробурчал недовольно Арсений. — Около забора вожак, а чуть дальше остальные. Если б я вовремя не проснулся, устроили б они тебе последний день Помпеи. А потом и мне…

Света уставилась на него огромными медово-янтарными глазищами, словно силилась понять, что он ей пытается объяснить.

— Знаешь, что такое Помпеи? — снисходительно поинтересовался Гаранин.

Она моргнула и, снова уставившись на него, невинно осведомилась:

— Стадион?

Арсений расхохотался в голос, не желая себя сдерживать. Сквозь слезы улыбнулась и гостья.

— Давай спать, — протянула она. — А то потом до самого утра не заснем.

— Сейчас светает поздно. До десяти можно смело дрыхнуть. Да и потом тоже. Делать-то все равно нечего. Метель начинается. Со двора выходить опасно. Так заметет, что потом обратной дороги не найдешь. Сделаешь только шаг в сторону, уже обратно не вернешься. Если не волки, так генерал Мороз постарается.

— Я поняла, — пробурчала Света и юркнула в постель, желая поскорее избавиться от нотаций.

— Если с головой не дружишь, я тебя быстренько в цивилизацию отправлю.

— К утру заметет, потом передумаешь, — хмыкнула она, поворачиваясь к стене.

— Тогда ты должна постараться, чтобы я смог забыть сегодняшний инцидент.

— Ага, — отмахнулась она. — Завтра постараюсь. Теперь спи. Нужно уметь оставаться один на один со своими страхами.

— А ты, оказывается, психолог, — насмешливо пробурчал он.