— Даже и не подумала об этом, — отрезала Света, разуваясь, и сразу прошла на кухню, а оттуда в зал. Гаранин, как привязанный, поплелся следом. Помог снять комбинезон, заодно и облапив его обладательницу.

— Пойдем спать, маленькая, — прохрипел над ухом. — Я тебя согрею.

— Мне не холодно, — пробормотала Света, отодвигаясь. — Другую приблуду найди и грей. А я завтра уеду. Надоело!

— И как же ты до Крушинина доберешься? — осклабился он. — Я уже про Зарецк молчу.

— Пешком, а там на автобусе до Зарецка, — отмахнулась она. — Подумаешь!

— Ты и дорогу-то не знаешь, — попытался вразумить ее Арсений. — В лесу заблудишься.

— А я по прямой через озеро, — деланно улыбнулась Света. — И в лесу тропинку найду. Мне Лена с Вадимом кроку нарисовали.

— Кроку! — важно протянул Гаранин. — Даже не думал, что ты такие слова знаешь…

— Ты вообще много чего не знаешь, — мотнула головой она.

— Расскажи, — миролюбиво предложил Арсений и полез целоваться. Но тут же напоролся на острый локоток, выставленный вперед.

— Нет, — яростно прошептала Света и глянула на него в упор.

— Уверена? — прорычал он, нависая.

— Представь себе, — процедила она и кивнула великосветски. — Спокойной ночи.

Этот тон и высокомерный взгляд взбесили Гаранина, но он, сдержавшись, отступил в сторону.

— Ты только ночью не срывайся в Зарецк, ладно? — попросил примирительно. — Если к утру не передумаешь, я отвезу. Никого насильно держать не собираюсь.

— Спасибо, — пробормотала Света и отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Я спать, — пробубнил Арсений и затопал на выход, но около самой двери задержался и предложил:- Хочешь, массаж сделаю?

— Нет, спасибо, — бросила она и достала с полки картонную коробку с рукоделием. — Мне есть чем заняться.

— Как пожелаешь, — развел руками он и, костеря себя за гадкий язык, направился в зимовку.

Света воочию представила, как Гаранин заваливается в постель и храпит до утра. И как только шаги стихли, вытащила на массивный квадратный стол содержимое ящика. Нашла лоскут штапеля: серого с розовыми цветами. Неизведанные науке растения как нельзя лучше подходили по цвету. И Света, вспомнив основы декупажа, принялась за работу. Она метнулась на кухню и, порывшись в ящике с инструментами, выудила на свет божий большой тюбик клея «Момент», банку матового лака и кисточку.

Все что угодно, только бы не думать о Гаранине. Рукоделие — кропотливая работа — всегда придавало ей уверенности и позволяло сдержать эмоции. Света вспомнила, как основам ее обучала сначала бабушка Рая, находившая время, чтобы связать шапочку или носки, или вышить по канве крестиком или гладью картину. Потом в лицее мадам Рекомье учила составлять воедино немыслимые фактуры ткани. Ну и конечно же, хоть кончиком носа удалось заглянуть на кухню к самому Ральфу-я вас умоляю-Лорену. А это такая школа!

Она вздохнула тяжело, в который раз оглядывая незамысловатую обстановку «залы». Старый телевизор «Рекорд», рядом новый «Панасоник», стол посредине комнаты, диван около окна и сервант у стены. Словно на машине времени в прошлое попала. Назад в СССР. Ни тебе диплома дизайнера, ни карьеры модели. Будто все в другой жизни осталось. Лишь любовь мастерить что-то своими руками никуда не делась.

«Лобачевский говорил, — вспомнила Света слова бабушки, — что математика ум в порядок приводит. А как по мне, так лучше рукоделия и нет ничего. Руки заняты, голова свободная. Любую проблему решить можно! Как же, — вздохнула она про себя. — Это целый ковер расшить надо, чтобы с моими трудностями разобраться!»

Вырезанными цветами она обклеила носки сапог, а потомпокрыла их тонким слоем лака. Получились красивые новые сапожки. Таких уж точно ни у кого нет. Похожие она видела когда-то в коллекции «Armani Baby».

Света подошла к окну и, открыв форточку, задумалась о показной грубости хозяина дома.

«Что на него нашло? — поинтересовалась она у самой себя. — Может, загостилась и пора на выход? А сказать прямо стесняется. — И сама тихонечко рассмеялась собственным думкам. — Гаранин! Стесняется! Ну-ну».

Она поймала себя на мысли, что уехать к родственникам проще простого. Стоит только добраться до Зарецка и сесть на поезд. А еще лучше позвонить крестному, пусть пришлет охрану. А там… двое суток — и дома. Можно и на Пахомовской даче схорониться, туда все равно врядли кто-то сунется. Придирчиво осмотрев Олеськины сапожки, Света бросила взгляд на часы и быстро набрала Виктора Николаевича Пахомова.

— Да, спиногрыз, — устало вздохнул Пахом, как только раздался первый гудок. — Как поживаешь, родная?