— Папа! — возмущенно вскрикнула Таисья, зыркнув зеленющими колдовскими глазами. — Папа!

— Дядя Витя… — пробасил Мишка и в эту минуту стал невероятно похож на отца. — Я объяснил Арману, что у нас все серьезно…

— А я, стало быть, в пролете? — ощерился Пахомов и, когда сын лучшего друга промямлил что-то, заявил категорично: — Если у вас все серьезно, голубки, объявляйте о помолвке.

— Мы так и хотели, папа! — заверещала Тайка и кинулась обнимать отца.

— Вот и хорошо, — чмокнув тонкую руку с веснушками, согласился Пахомов.

Света наблюдала в окно, как изменился город. Что-то показывала сыну и Олеське, обнимала обоих детей, а сама глупо улыбалась, глядя на коротко стриженный затылок матери.

«Все хорошо, мой маленький, — прошептала она про себя, обращаясь к будущему ребенку. — Не нужны нам черствые и грубые люди. Пусть и дальше сидят в своей норе».

Она всмотрелась в приближающуюся развилку и пробормотала чуть слышно:

— Мама, а куда мы едем?

— Остановимся у Витьки на даче, — весело сообщила мама. — Он с мальчишками на рыбалку собирался. Да и за городом лучше дышится.

— А я думала, что у бабушки остановимся или у Лины, — пробубнила Светка. — Мне в визовый центр нужно. Олесе шенген сделать.

— Так возьмешь машину и сьездишь, — отмахнулась мать. — А бабушка уже на даче. Пироги печет. Тебя ждет. Да и Лина с Генкой вечером подъедут. Витька вон выстроил целый замок, — Лиля махнула куда-то в сторону. — Кто здесь только жить собирается? Не понимаю! Но для нашего колхоза — в самый раз. В обычном доме или квартире точно не поместимся.

— Растет семья, — хохотнула Света. — Расширяется…

— А этот человек… — осторожно начала мать.

— С ним все кончено, — отрезала Света. — Даже если явится, я не смогу его принять, понимаешь?

— Естественно, — кивнула Лиля.

Больше к этой теме не возвращались, но каждая из женщин понимала, что история повторяется. И дочка наступила на те же грабли, что и мама когда-то.

«Карма, блин! — подумала Лиля. — Но если этот собачий потрох передумает и начнет клясться в любви, где гарантия, что им не движет желание позариться на чужие деньги? И уж если не смог разглядеть в моей дочке порядочного человека, то и не пытался. Значит, интересовало только одно. Койка! Ну и хорошо. Если бы знал все о Светланке, то и любовь вспыхнула ярким пламенем. Поди потом разбери, где искренние чувства, а где жажда наживы? А если так, то охотники за богатыми невестами нам не нужны, — мысленно отрезала она и внезапно вспомнила, как обсуждала с мужем финансовое состояние Космонавта и его компании, изучала балансы и отчеты о прибылях и убытках. — Может, разорить их? — зло подумалось ей. — Заключить какой-нибудь контракт на покраску облаков и кинуть. Или заслать в «Верфи Гаранина» специально обученного казачка и устроить маленький саботаж с многомиллионными убытками? Хм, — внутренне поморщилась она, — интересная тема! Нужно обсудить с Арманом и Витькой».

Неделя промелькнула быстро. А за ней и другая. Свете казалось, что она только приехала. Обняла бабушку и обсудила с Эженом все события, случившиеся за три месяца разлуки. Вот только подала документы на шенген для Олеськи, как уже все готово и можно ехать домой. Пару раз выбрались с мамой в город, погуляли по знакомым, но уже неуловимо изменившимся улицам, заехали к Зине на пироги, а уже завтра уезжать. Стараниями жены отца и по совместительству школьной подруги матери Свете удалось пройти обследование в областной больнице. Только УЗИ заставило поволноваться.

— Вот ты какой, солнышко, — тихо всхлипнула она и в порыве чувств чуть не отправила фотку Гаранину, но вовремя остановила себя. — Никому мы навязываться не станем, — пробормотала чуть слышно. — Пусть сидит твой папаша в своем лесу и медведям песни поет.

Но Света ошибалась. На следующее утро, проснувшись в пустой хате, Арсений схватился за голову.

«Зачем позволил уехать? Почему не поговорили? И с какого перепугу сидел сиднем у людей другой расы, а не скатился с горы, когда вертолет только вздумал приземляться? Почему отпустил Свету и Олеську?» — снова осведомился он у самого себя и, не найдя ответа, влез в ноутбук. Яростно вдавливая кнопки, вбил название «Кемеровская область, поселок Бордовый» и не получил ответа. Гаранин увеличил карту и снова уставился в экран, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Безрезультатно. Тогда он набрал в поисковике просто «Поселок Бордовый». На всю территорию Российской Федерации от Калининграда до Камчатки и Сахалина нашелся только один населенный пункт, да и то в Ивановской области.

— Всюду вранье, — раздраженно пробурчал Гаранин. — Одно сплошное вранье! Ни слова правды! — Он увеличил масштаб карты и снова воззрился на маленький поселок, коих в России без числа. — Муж стритрейсер — и такая глухомань? Где он, интересно, рассекал на своем… тракторе? Между коровником и свинофермой? Да и водоема никакого нет, — в сердцах пробубнил Арсений. — Я уж лучше ребенку поверю, чем этой ехидне. Забралась под кожу, влезла в самое сердце, а потом сбежала. Нет чтобы поговорить спокойно. А то вертолет вызвала! — рассердился он и нервно заходил по комнате. Потом нашел старую махорку, лежавшую в шкафу и оберегавшую вещи от моли, скрутил цигарку и, выбежав во двор, прикурил. Потом затянулся глубоко и закашлялся от дыма и горечи самосада.

— Твою мать, — выругался в голос и, заскочив в дом, сразу бросился на кухню, заедать гадкий травяной привкус. Нашел в холодильнике кастрюлю со вчерашними пельменями и уставился на нее, будто в первый раз увидел, а не лично сам плюхнул вариться всю пачку «Райских». Памятуя, что пачка была последняя, Арсений рванул к мусорному ведру и двумя пальцами выудил надорванный пакет. Вглядевшись в мелкий шрифт, он вбил на странице ворда название предприятия, ИНН, телефон и адрес. С минуту подумав, Гаранин полез в телефон и нашел номер, по которому не звонил лет пять.