Делаю ещё шаг в ее сторону, и картинка плывет перед глазами.

— Не подходи! Ты слышишь меня, Егор! Егор! — она исчезает, я уже не вижу Аниту, слышу только голос. — Егор! — и этот голос не нее.

Открываю глаза, фокусирую взгляд, понимая, что я в той же мрачной комнате без окна, на старом диване. А надо мной стоит молодая милая девушка с молочной кожей и белыми волосами. Курносая, круглолицая, с пухлыми розовыми губками, совсем молодая, только глаза пронзительные, взволнованные.

— Ты ангел? — сам не понимаю, что несу.

— Ну слава богу, — выдыхает девушка. — Пришел в себя.

Берет пакет, раскрывает его, начиная доставать оттуда ватные тампоны, какие-то бутылочки и складывает все на тумбу возле дивана. Она двигает ко мне стул и садится рядом. А я наблюдаю за ней и не понимаю, что происходит. И кто эта фея?

— Я жена Давида. Меня зовут Ева, — поясняет она, смачивает тампон в какой-то жидкости.

— Демон женат на Ангеле, — усмехаюсь я и тут же морщусь, поскольку она прижигает мои разбитые губы каким-то спиртовым антисептиком. — Как тебя угораздило?

— Вот так, — усмехается она. — Демоны не спрашивают разрешения, когда берут ангелов в жены, — Ева продолжает обрабатывать мое лицо, морщась вместе со мной.

— Логично. Твой демон — тот еще тиран.

— Это он тебя так? — обеспокоенно спрашивает Ева.

— Да нет, что ты, Ангел. Гололед на улице, я упал и поцеловался с асфальтом.

— Хотя я бы тоже тебя прибила, гада. За то, что похитил Аниту. Знаешь, что мы пережили, когда нам сообщили, что Аниту украли и прислали те фото?! — она специально надавливает на мою рану, причиняя боль.

— Полегче, ты же Ангел, — морщусь я. — Я не похищал ее. И фото… поверь, ей было хорошо, когда я их делал.

— Значит, ты обманул Аниту! В общем, уже неважно. Она просила, чтобы я проследила, что Давид выполняет обещание и с тобой будет все хорошо.

Моя принцесса опять за меня просила. Оставила мне своего демона и ангела, а сама ушла.

— Она правда улетела? — с надеждой спрашиваю я, и Ева кивает, вынимая какие-то таблетки и кидая их растворяться в воду. — Навсегда?

— Навсегда, — выдыхает девушка и хмурится. — Ей сейчас слишком больно, — шепотом добавляет она, и я отворачиваюсь к стенке. — Выпей таблетки, и ещё те, которые я оставила на тумбе. Тут бульон — поешь, пока он теплый, и чай с молоком в термосе, — уже быстро тараторит она. — И не говори Давиду, что это я приходила. Скажи, что какая-то полная женщина — это наша домработница.

Киваю и слышу, как девушка уходит, а я так и смотрю в серую стену и пытаюсь переварить слово «навсегда». Никогда не замечал, насколько это страшное слово.

Егор

Жена Давида приходила ко мне почти каждый день, приносила еду, обрабатывала раны, поила таблетками, настоятельно рекомендуя пить их и в ее отсутствие. Ева принесла мне плед и мягкую подушку и очень просила не сдавать ее мужу. Я и не собирался, поскольку надеялся выпытать у нее хоть какую-то информацию о принцессе. Знаю, что наши пути разошлись, и лучше переболеть этой болезнью, но мне было очень важно знать, насколько больно принцессе.

Сам демон тоже захаживал, уточняя новые детали о Севере, просил описать то его стандартный день, то планировку клуба. Нет, меня никто не держал и не охранял, дверь была открыта, но все понимали, что мне лучше быть пока здесь, чтобы у Севера не возникло подозрений. Тело заживало, а вот душа кровоточила еще сильнее. Это затяжная болезнь, неизлечимая, но нужно попытаться хотя бы заглушить симптомы.

— Как она? — спрашиваю у Евы, которая раскладывает на тумбу контейнеры с едой.

— Я не знаю.

— Ангелы не умеют лгать, — пытаюсь встать с дивана, но травмы пока не позволяют сделать это быстро. От резких движений простреливает в груди, но я стискиваю челюсть и сажусь, облокачиваясь на спинку.

— Егор, я не могу рассказывать тебе о ней. Это ваши отношения. Анита не хочет…

— Ну не было у меня выбора, понимаешь?! — срываюсь на эмоции, повышая тон. — Я просто хочу объяснить ЕЙ! — замолкаю, стискивая челюсть.

Закрываю глаза, дышу… дышу, пытаясь выгнать Аниту из головы хоть на пять минут. Черт! Если останусь жив, как я буду существовать без моей девочки?! Сам не понимаю, что творится со мной. Умом я осознаю, что мы не пара, что принцессам нужны принцы, а я кто угодно, но только не тот, кто ей нужен. Я ничего не могу ей дать. А кровоточащему сердцу все равно, оно рвется к ней. Болезнь прогрессирует, и лекарства нет.