— Гречку с молоком?

— Было бы неплохо.

— Стюард, гречку с молоком и корзинку ржаного хлеба, — распорядился Борис. — С чем пожаловали из столицы? — вновь обращаясь к Горскому, поинтересовался Измайлов.

— Ну так, вашими молитвами, Борис Николаевич. Вы столько шуму наделали, что мне едва удается усмирить поднимающуюся бурю. Ей богу, прямо и не знаю, что было бы лучше, сиди вы в тиши или вот такое беспокойство.

— Признаться не совсем понимаю. Насколько я понял, наша задача в том, чтобы наносить болезненные удары по Уругваю, дабы вывести его из войны. И пока мы со своей задачей справляемся. Разве нет?

— Да, но бить в болезненные точки де Каррильо вам никто не говорил, — хмыкнув, заметил капитан второго ранга.

— А вот теперь не понял, — вздернул бровь Борис.

Номинально старшим офицером среди объединившихся капитанов был Рыченков. Но это для сторонней публики. Горский же прекрасно знал, кто тут всем заправляет.

— А что тут непонятного. По самым скромным прикидкам, вы подняли одного только опыта миллионов тридцать. И все беспошлинно.

— Вообще-то, девятнадцать. А с учетом разгромленной эскадры около двадцати. И по деньгам, не так много, как может показаться господину президенту. Но если его так корежит, то к чему было соглашаться на выставленные мною условия?

Здесь Борис не стал ничего изобретать и просто озвучил президенту условия, на которых служил у де Кастро. Находясь на службе, он мог открыто использовать характерников и проворачивать операции с опытом, не опасаясь обвинений в посягательстве на устои.

— Он такого не ожидал. Ага. Спасибо братец, — принимая тарелку с кашей и корзинку черного хлеба, поблагодарил кавторанг стюарда. — Он думал, что вы провернете нечто вроде того потопления броненосного отряда де Падилья. Как результат Уругвай лишится явного преимущества, после чего последует наступление Парагвая и принуждение противника к миру. А на деле, вы занялись грабежом.

— Попытка минирования кораблей провалилась, и я вам об этом докладывал.

— Но и ваши потуги отвлечь силы с линии фронта, для охраны тыла, так же не привели к успеху. Да, уругвайцы собрали отряд для вашего уничтожения, но задействовали для этого внутренние резервы. Кстати, наряду со своим недовольством, господин президент высказал благодарность за призовые корабли. Ну и сожаление по поводу плачевного состояния крейсера «Каталина».

— Он вообще бывает довольным? — хмыкнул Борис.

Им удалось сравнительно легко нагнать беглецов. Корабли были не такими уж и старыми, но машины и котельные установки уже успели изрядно устареть. Те девятнадцать узлов максимального хода, которые пятнадцать лет назад считались великолепным результатом, таковым уже не являлись.

Капитаны двух миноносцев предпочли сдаться. Пополнив список призов отряда. Всех уругвайцев оказавшихся в воде русские спасли. Во всяком случае, тех, кого сумели обнаружить. И членов экипажа крейсера «Каталина» в том числе. Избавив всех от избыточного и свободного опыта, они высадили их на недавно оставленном острове Транкерас, и поспешили вдогонку своему танкеру, который продолжал путь к их базе на Картейре.

На все про все им потребовалось в общей сложности порядка пяти часов. И каково же было их удивление, когда покинутый экипажем крейсер все еще оставался наплаву. Высадили призовую команду. Обследовали поврежденный корабль и пришли к выводу, что переборки вполне справляются с нагрузкой, обеспечивая необходимую плавучесть. Если на море не случится волнения, то просевший на корму корабль вполне возможно отбуксировать в свой порт. Что собственно говоря и проделали.

Рыченков заикнулся было о том, чтобы оставить красавца себе. Благо крейсер был новенький, с иголочки, построен по самым последним веяниям научной и военной мысли. И согласно условий контракта обойдется им в три четверти от номинальной стоимости. Но Бородин предпочел получить денежную компенсацию.

Разумеется в его планы входило обзавестись крейсером. Но не так скоро, и не по существующим стандартам. Которые, к слову, через пару лет могут и измениться. Во всяком случае, лично он не видел никакого смысла в таране, который сегодня невероятно популярен во всех флотах. И разумеется присутствовал на «Каталине».

— Никому не понравится, когда мимо его рта проносят ложку с тем, что могло принадлежать ему, — с удовольствием налегая на кашу, ответил Горский. — И это не единственная его притензия.

— Правда? И что же ему еще не нравится?

— То что ты не привез ни одного пленного. А вместо этого просто отпустил их.

— Он мясник. Если бы я привез пленных, то он их расстрелял бы или сгноил на каторжных работах. Эдак у него получится не заключить мир с Уругваем, а заполучить лютую ненависть соседей, и войну до победного конца. Я вообще удивляюсь, как Александр Михайлович решил его поддержать.

— Что поделать. Это единственная сила, которая реально может подсыпать бразильцам перца под хвост и заставить вести правильную политику. Нам нужен каучук и рынок сбыта вооружений. А что до жестокости. Так ведь союзники ведут себя ничуть не лучше.