***

Мила пребывала в растрёпанных чувствах. Она ненавидела себя за то, что доверяла людям, которые манипулировали ею. По бабушке, конечно же, скучала, но не знала, смогла бы простить её или нет за ложь о родстве с Русланом.

Время на работе тянулось невыносимо долго. В голове пульсировала только одна мысль — что если мой ребёнок жив. Теперь Мила не могла отказаться от этого варианта. Слова помощницы акушерки постоянно звучали в голове: «кажется, её ребёнок дышит». Следовало пойти в этот проклятый архив и найти акушерку, чтобы выяснить, что случилось с родным ребёнком. А ещё внутри всё содрогалась от мысли, как пройдёт встреча с Русланом после того, как им стало известно, что они неродные. Если бы эта правда открылась раньше, то реакция была другой. Сейчас слишком много всего произошло для жаркого воссоединения. Конечно, Мила продолжала любить Руслана, но было сложно переступить через всё, что свалилось на них в последний месяц.

Едва рабочее время подошло к концу, Мила поспешила квартиру, чтобы накормить Принца. Мышонок выглядел грустным. Его даже стало жаль.

— Скоро вернётся твоя хозяйка, — устало прошептала Мила.

Забежала по дороге в больницу в магазин и купила пирожные для дочери. В коридоре столкнулась с врачом.

— Острый период заболевания у вашей дочери мы миновали. Вы можете забрать её домой. Мы, в принципе, и выписку подготовили…

Мила поджала губы и кивнула. Она не могла сейчас взять больничный на работе, но и отправить Алиску в садик тоже слишком жестоко. И дома одну не оставишь… Надежда оставалась только на Руслана.

— Спасибо, — прошептала и пошла к палате, думая, что же теперь делать — забирать дочку или ещё оставлять в больнице, продолжая платить за палату.

Только приблизилась к палате, как услышала радостные возгласы дочери и её смех. Заглянула туда, и сердце оборвалось. Алиса играла с Русланом. Обжигающие слёзы потекли по щекам. Присев на скамейку в коридоре, Мила прикрыла лицо руками и заплакала. Они могли бы стать счастливой семьёй… Господи! Если бы не эти семь лет, если бы не проклятое родство.

Почувствовала, как мужская рука обнимает её и взглянула на Руслана, присевшего рядом. Он смотрел на неё, словно она была седьмым чудом света. В его взгляде плескалась такая нежность…

— Рус-лан, — выдохнула Мила и прикрыла глаза. Она облизнула пересохшие губы и положила голову на его плечо.

— Мы с Алисой тебя сразу заметили. Я сказал, что ты ещё не отошла от смерти бабушки, потому плачешь…

Мила кивнула и постаралась вытереть слёзы. Следовало быть сильной ради своей малышки. Она сжала руку Руслана своей.

— Что теперь делать? Я не знаю. Алиску сказали забирать, а я… Не смогу взять больничный.

— У меня ещё есть пять дней отпуска, я могу с ней посидеть, но, может, ну её — твою работу? У меня в Казани двушка, так себе ремонтик, но жить можно. Давай поженимся и переедем туда?

— Поженимся?!

Мила понимала, что теперь ничего не мешает им сделать это. Ничего, кроме предрассудков дурацких.

— А как же твоя жена?

— Я с ней развожусь. Не могу я с нелюбимой быть рядом. Пока тебя не видел, думал, что так можно жить, а потом опять почву из-под ног выбило. Мила, я теперь умру без вас. Да и ты не сможешь жить, зная, что мы неродные, но не вместе.

Она устало улыбнулась и шумно выдохнула.

— Что мы скажем Алисе?

— Что я её настоящий отец.

— Руслан, ты должен знать кое-что ещё… — Мила замолчала и задумалась. Она не имела права давать ему надежду на то, что родная дочь жива, но и умалчивать не могла.

— Не говори только, что ты тоже скрывала от меня что-то… — в его взгляде читался страх.

— Нет, ничего не скрывала кроме нашего предполагаемого родства. Я просто вспомнила кое-что, мне казалось, что это бред, вызванный отхождением от наркоза… Но теперь считаю иначе.

— О чём ты?

— Когда родилась наша дочь, я слышала, как помощница сказала акушерке такие слова: «кажется, её ребёнок дышит»… Что если наша родная дочь жива?

— Мы должны будем сказать Алисе правду?!

— Нет, не хочу… Она ведь тоже родная. Да и не уверена, что это всё мне не померещилось, может, просто сейчас хочется, чтобы она была жива…

— Мы обязательно выясним это. Пойди завтра на завод, напиши заявление и открой больничный, чтобы не отрабатывать две недели. За пять дней мы должны будем отыскать акушерку. Акулова Мария Сергеевна, мама сказала, что именно она нашего ребёнка должна была подменить.

— Мария Сергеевна! Точно!

Адреналин тут же начал растекаться по венам. Мила почувствовала впервые за долгое время надежду. Надежду на то, что всё может наладиться. Непременно наладится однажды. А если их дочь жива, скажут Алисе, что это её сестра.

Ну ведь совсем необязательно, чтобы близняшками были?!

— О чём вы тут болтаете? — не вытерпела и выглянула из палаты Алиска.

Мила вытерла слёзы и улыбнулась.

— Говорим о том, что тебе пора собирать вещи, милая. Доктор тебя выписывает. Сегодня поедем домой, к Принцу. Он тебя уже заждался.