В висках больно стучать начало, когда Руслан понял, что вот уже три дня не звонил Ларисе, а ведь она должна была пойти на обследование, узнать, что ещё сделать, чтобы попытаться забеременеть. В горле ком стал, и ненависть к самому себе появилась из-за того, что мысли о Миле поработили его и заставили забыть о жене.

— Спасибо, — прошептала Мила, выйдя из дома. — Алиса уснула. Она так устала за эти дни. Спасибо тебе за то, что был рядом и поддерживал, как мог. Не знаю, что бы я делала, если бы не ты.

— Перестань, за такое не говорят спасибо, — постарался успокоить её Руслан.

Она говорила таким убитым голосом, что с каждым словом какая-то частичка его умирала, превращалась в нечто несуразное, несуществующее.

— Нет, правда, спасибо, Руслан… Спасибо и на этом всё. То, что было между нами… Я очень виновата перед тобой, и я не вижу нас в роли друзей, честно.

Она скрестила руки на груди, и впервые с момента встречи посмотрела в глаза. В её взгляде столько горечи читалось, что сердце сжималось. Казалось, словно она любит, любит до сих пор и хочет быть рядом, но по какой-то, только Богу одному известной, причине отталкивает от себя.

— Я обещал Алисе, что завтра отведу её на пруд рыбачить… Если я не приду, она будет думать, что дядя Руслан не держит слово.

Мила ухмыльнулась и сморгнула слезу.

— Ты всё такой же Руслан, которого я знала когда-то… — прошептала она с едва заметной улыбкой на губах.

— Я изменился, Мила, но часть меня навсегда останется прежней…

— Руслан, сколько это будет продолжаться? — подбоченилась мама, перегораживая дорогу, когда на следующий день, рано утром, он собрался к Миле.

Он действительно волновался, ведь она впервые с момента смерти бабушки осталась одна. Конечно, ещё была рядом Алиса, такая милая принцесса, что сердце таяло при одном только взгляде на неё.

— Мам, ты что-то хотела? — спросил Руслан, стараясь вести себя как можно сдержаннее, хоть уже сотню раз хотелось напомнить, что он уже давно вырос из детского возраста и не нуждается в постоянном контроле.

— Ты Ларисе звонил? Бедная девочка, извелась вся… Сколько дней вы не общались, Руслан? Между прочим, смею напомнить тебе, что Лара твоя жена, а Людмила… — мама поджала губы и оборвала себя на последнем слове.

— Ты любишь при любом удобном случае напоминать, что Мила не дождалась меня из армии и выскочила замуж за Дениса, что же тебя остановило сделать это сегодня?

— Руслан! Не смей так со мной разговаривать! Слышишь? Я только добра тебе желаю.

— Я знаю, мама. Поэтому давай ты не будешь контролировать каждый мой шаг, хорошо?

Она поджала губы и отошла в сторону, а Руслан вышел на улицу и прикрыл глаза на секунду. Он и сам чувствовал себя виноватым перед Ларисой. Она ждала, волновалась, а он был слишком занятой другой… и занят ею до сих пор. Поздно вечером он отправил Ларе сообщение и постарался объяснить всё тем, что у его «друга детства» случилось несчастье, и он просто обязан был поддержать. Она, в свою очередь, поддержала. Как ни странно, но она никогда не обвиняла его в недостатке внимания, как любят делать это женщины, даже в ответ написала: «Ты всё правильно сделал». От её слов только хуже стало, ведь могла накричать на него, сказать, что устала уже от вечных оправданий, а она промолчала, доказывая, что слишком хороша для него.

Всю дорогу до дома Милы Руслан думал о том, что ему следует перестать ходить сюда, если не желает проблем в семье, но главной загвоздкой оставалось то, что приказать сердцу не мог.

Он всё ещё любил ту, что воткнула нож в спину, и готов был простить её, принять с ребёнком и объясниться с Ларисой. От этой мысли всё сводило в тугой узел, до тошноты противен сам себе становился.

Мила сидела на крыльце. Глаза красные от слёз, ещё и не спала всю ночь, скорее всего. Открыв калитку, Руслан вошёл во двор и поймал лёгкую тень улыбки на её губах.

— Доброе утро! — пролепетала Мила и опустила взгляд.

— Привет! Не спала совсем?

Она отрицательно помотала головой.

— Не могу… Поверить не могу, что всё это произошло на самом деле. Я глаза закрываю и вижу её рядом с собой… Кажется, что всё это сон был, словно жива она моя родная.

Руслан кивнул. Он не знал, что следует говорить в такой ситуации, потому что сам ещё не попадал в неё. Тяжело было, конечно, принять смерть близкого человека. Ему было больно видеть, что Мила с другим, но признать смерть гораздо тяжелее, ведь человека больше нет и не будет, и у тебя не останется шанса, чтобы изменить что-то.

— Алиса ещё спит?

Мила кивнула. Она подвинулась на крыльце, как делала когда-то давно, и он сел рядом. Хотелось взять её за руку, обнять, шептать на ухо, что всё хорошо будет, что боль уймётся немного, но все слова вдруг испарились и не желали складываться в предложения, а руки теперь стали похожими на нечто несуразное: обмякли и отказывались двигаться. Нельзя было обнимать её, ведь Мила чужая жена, а он чужой муж.

— Вы с Денисом давно так…? — задал вопрос, не надеясь получить ответ.