— Да, но у меня же нет пары, — говорю я твердо. Я заставляю себя смотреть на лепешку из корнеплодов, которую Кайра жарит так, словно это самое захватывающее дело на этой планете. Сейчас за мной следят слишком много лишних глаз.

— По-моему, они это заметили, — поддразнивает Аехако. Он покачивает ребенка на коленях, а затем поднимает взгляд на увивающихся вокруг охотников. — Сегодня никакой охоты. Старейшины возвращаются в главную пещеру, и мы поможем им подготовить их вещи для перевозки. Помимо этого, здесь много вяленого мяса и шкур, что надо отправить туда. Мне нужны сильные мужчины, чтобы помочь. Охота может подождать до завтра.

— Тогда мы проведем этот день с Тафнии, — заявляет Ваза. — Сегодня будет прекрасный день.

Судя по всему, прекрасный день для всех, за исключением «Тафнии». Я сдерживаю вздох. Не похоже, что получиться улизнуть с Салухом.

* * *

Такое чувство, что этот день тянется целую вечность, и к тому времени, когда я ночью направляюсь в свою пещеру, я чувствую себя буквально заклеванной до смерти стаей ухажеров, действующих из благих намерений. Куда бы я ни пошла, кто-нибудь уже был там и предлагал мне что-нибудь отнести, принести мне чего-нибудь поесть, достать для меня меховую накидку на случай, если я замерзла. Этого хватит, чтобы свести девушку с ума. Даже Айша, самая ворчливая женщина на свете, бросает на меня сочувствующие взгляды.

Однако стоило мне лечь, я не могу уснуть. У меня в голове без остановки крутятся мысли, и меня не покидает тревога. Состязание Джоси, которое заставляет мужчин носиться целыми днями, как угорелых, имеет и свой побочный эффект; они относительно меня становятся все более собственническими. Пока я ужинала, по бокам от меня расположились Ваза с Таушеном. Бек хмурился всякий раз, когда со мной заговаривал другой мужчина, даже Аехако. Они предоставили мне больше пространства, и последняя неделя была просто замечательной, но теперь я начинаю беспокоиться о том, на что я согласилась.

Все это я время знала, что состязания были плохой идеей, но у меня было слишком мало возможностей выбора. Мои руки сжимаются в шкурах, и я постоянно переворачиваюсь с боку на бок.

Джоси, лежа в шкурах, что-то бормочет, затем шлепает одну из своих меховых подушек себе на ухо.

— Тифф, ты меня с ума сводишь. Просто иди уже и найди своего зайчика-утешайчика. Дай мне поспать. — Она натягивает одеяло себе на голову до тех пор, пока не становится похожей на махнатую гусеницу.

Я серьезно обдумываю ее слова. Как ни странно, сегодня я скучала по Салуху. Он находился здесь, но был занят, помогая остальным переносить их вещи, загружал в сани и прикреплял веревками. И, конечно же, мои ухажеры увивались вокруг меня, так что он не осмелился подойти слишком близко. Но стоило мне посмотреть на него, он наблюдал за мной тем своим пронзительным взглядом. Будто бы он позволял им вилять передо мной хвостом, но тут же вмешается, если ситуация выйдет из-под контроля.

Будто бы я принадлежала ему.

При самой этой мысли меня пробирает восхитительная дрожь. Я сажусь и оглядываюсь на Джоси в гнездышке одеял. Она всего лишь маленький комочек во тьме, в ложе, расположенном напротив меня на противоположной стороне пещеры. Я могла бы помочь Салуху прошмыгнуть сюда, и он мог бы обнимать меня, пока я сплю. Это крайне эгоистичная мыслишка, но… почему-то мне кажется, что он был бы не против.

Я выскальзываю из одеял и беру свой плащ на меху. Моя длинная изношенная хлопковая ночнушка — единственное, что у меня осталось из прошлого на Земле. Вдоль воротника и рукавов теперь дырки, в нескольких местах нашиты заплатки, трусиков уже давно нет, но я все ровно надеваю эту ночнушку, ложась спать. Наверное, из-за воспоминаний о былых временах идея это довольно плохая, но я не могу заставить себя с ней расстаться. Сейчас она уже практически непристойная, но ее так приятно чувствовать кожей. Завернувшись в плащ, я подхожу к входу в пещеру и выглядываю из-за кожаной занавесы приватности, которая служит дверью.

Центральный общий костер потух, и в главной пещере тихо. Уже поздно и Салух скорее всего уже лег спать. Мне стоило бы развернуться, вернуться в свои шкуры и попытаться отдохнуть.

Вместо этого я на цыпочках выхожу в главную пещеру и, подойдя к костру, стою, уставившись на раскаленные оранжевые угли. Раз мне не спится, тогда я опять-таки могу побыть и здесь. Кайра у костра оставила свой бурдюк с водой, наверное, ее отвлекла новорожденная дочурка. Я поднимаю его, и он внутри плещется, все еще наполовину полный. Сняв пробку, я подношу его к губам.

Как только я это делаю, то вижу пару светящихся в темноте синих глаз.

Мое тело замирает, и я роняю кожаный мешком с водой. В моем сознании тут же вспыхивают мрачные образы. «Не меня. Не меня».

Вперед ступает крупное, рогатое существо с синей грудью без привычного жилета, хвост которого подергивается у одного из одетого в леггинсы бедра. Салух. Сквозь меня спиралью проносится облегчение, сменив шок, и меня пошатывает. Все мое тело дрожит, так как разумом я перенеслась в то страшное место. С чего я решила, что до этого я была ужасе? Да я практически из кожи вылезаю.

Салух подходит ко мне и накидывает мне на плечи мой плащ там, где он скатился.

— Будь осторожнее, — шепчет он тихим голосом. — Ты едва в костер не свалилась.

Правда? Не могу перестать дрожать. Мои пальцы хватаются за плащ, но я, кажется, не в силах ухватиться. Я точно схожу с ума. Мне нужно успокоиться, поднять бурдюк Кайры, содержимое которого растекается по холодному каменному полу, но я даже пошевелиться не могу.

Его большая теплая ладонь ласкает мою щеку. Бархатистые костяшки пальцев обводят мою челюсть.