И да, это дьявольски сексуально. Когда он трахает мой кулак, а его тело, прижимающееся к моему, прям неистовствует в лихорадочном возбуждении, я чувствую, что моя киска становится все влажнее и влажнее.

Вдруг все заканчивается — горячее, сливочное семя заливает мои пальцы и руку. Оно обрызгивает мои бедра, а все тело Салуха у моей груди сильно дрожит, при этом он испускает настолько громкие стоны, что я точно уверена, что Джоси может проснуться и увидеть меня, всю покрытую семенем Салуха. Другой рукой я убираю волосы с его лица, целуя его кожу, до которой могу дотянуться. У меня кружится голова, и я чувствую приятную дрожь, и я счастлива, что смогла доставить ему такое удовлетворение. Он кончил, и кончил сильно, все благодаря моим ласкам.

Тяжело дыша, он утыкается мне в шею.

— Никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Я улыбаюсь во тьме.

— Мне захотелось доставить тебе наслаждение.

— Сейчас я бы мог горы покорять, — шепчет он мне на ухо. — Вот только это означало бы покинуть твою постель.

Мне знакомо это чувство. Мне тоже не хочется, чтобы он уходил, не тогда, когда чувствую себя так хорошо и расслабленно. Я не кончила, но я все еще наслаждаюсь тем, что кончил он. С меня достаточно дурных воспоминаний.

— У тебя, часом, нет тряпки, чтобы очиститься? — шепчет он.

Господи. Я не знаю, есть ли у меня. Уж точно, что не под рукой, а если вставать с постели, это означает, что могу разбудить Джоси. Ложась спать, я и не думала, что стану проводить время таким образом. Подумав всего мгновенье, я хватаюсь за свою ночнушку и стягиваю ее через голову, после чего, воспользовавшись ею, вытираю свою руку и его живот. Как только он приведен в порядок, я скольжу обратно в его объятия и вздрагиваю от неожиданности, когда мои напряженные соски касаются его груди, ибо ощущается это очень уж приятно. Вполне возможно, что я не настолько расслаблена, как мне казалось, потому что мой пульс опять начинает учащаться.

Он притягивает меня к себе, и его руки начинают скользить по моей обнаженной спине, и это кажется восхитительно похожим на то, что меня ласкают. Мне приходится подавить стон и сопротивляться искушению, чтобы, расставив ноги, не сесть на его ногу и не начать тереться. Салух утыкается в меня своим носом, слегка подталкивая мой.

— Могу я прикоснуться к тебе? — шепчет он. — Как ты сделала это со мной?

Мои ногти впиваются в его руки, и это все, что я могу сделать, чтобы не застонать вслух. Я киваю головой и на случай, если он в темноте этого не видит, шепчу «да».

Большие руки перестают скользить по моей спине. Он притягивает меня к себе поближе, до тех пор, пока я не прижимаюсь к его груди. Затем его рука тянется к моим грудям и принимается ласкать их. Его пальцы дразнят мои соски, и они уже настолько напряжены и побаливают, что мне хочется вылезти из собственной кожи.

На этот раз, чтобы приглушить звуки, лицо прячу я. Я зарываюсь в его шею, и это лишь усугубляет ситуацию, потому что его густые великолепные волосы скользят по моей коже, а его запах там сильнее. Ничего не в силах с собой поделать, я лижу его горло, в то время как он дразнит мои соски. Подцепив ногой его бедро, я пытаюсь прижать его бедра к себе, но его тело слишком длинное. Проклятье.

Салух, должно быть, почувствовал мою потребность, потому что его рука покидает мою грудь и скользит вниз по моему животу. Его движения медленные, осторожные, на случай, если я запаникую и его оттолкну. Но я не собираюсь этого делать. Я готова к тому, чтобы он спускался ниже, ниже, ниже, и к тому времени, когда его пальцы касаются волосков моей киски, я практически дрожу от напряжения. Черт, да я готова насадить себя на его руку.

Но когда он, наконец-то, прикасается ко мне — и Боже, такое чувство, словно прошла вечность — он настолько, настолько нежный, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Когда в последний раз кто-то ко мне прикасался, как будто я самое прекрасное, что они когда-либо видели? Как будто я богиня, которой нужно поклоняться? Из-за этого мне хочется плакать, потому что чувствую я себя такой желанной.

Его пальцы кажутся огромными, когда он, легонько прикасаясь, исследует мои складочки. Я настолько мокрая, что слышу звуки, издаваемые моим телом, и мне следовало бы съежиться от смущения, но, как ни странно, с ним стыда я не чувствую. С ним все превращается в чудо. Когда он подносит свою руку ко рту и облизывает пальцы, я понимаю, что он пробует меня на вкус. Вожделения еще одной стрелой пронзает мое тело, и я хватаю его руку с его губ и направляю ее обратно к своей киске, настойчиво.

— Ти-фа-ни, — выдыхает он, и тогда его пальцы начинают скользить по моему клитору, и из-за интенсивности этого легких прикосновений я едва не отрываюсь от шкур. Мне так хочется, чтобы он толкнул эти пальцы в меня, однако он лишь обводит кругами мой клитор, размазывая мою влажность по чувствительной коже. Я понимаю, что он повторяет то же, что делала я, когда ласкала себя, и мне приходится укусить его за плечо, чтобы не застонать во всеуслышание. Я такая мокрая. Я так возбуждена.

Я вот-вот кончу и очень, очень сильно.

Это не займет много времени. Я двигаю бедрами, толкая их ему на пальцы, покуда он ласкает мой клитор, и цепляюсь за него, как обезьяна, пока мое тело стремительно приближается к оргазму. Когда я взрываюсь, это происходит практически невыполнимо молча, и, в конце концов, я издаю громкий, задыхающийся стон, в то время как изливаюсь соками, и еще большая влажность покрывает его руку. Он резко вдыхает, после чего снова поднимает руку ко рту.

Какой сексуальный зверь, он никак не может мной насытиться.