Все это… так неправильно. Не я начал это, но мне не следует это продолжать.

— Что на вас нашло? — кричит Аехако, свирепо глядя то на меня, то Хассена. — Вы деретесь, как два дурно воспитанных комплекта!

Я оглядываюсь и смотрю на Ти-фа-ни. Теперь ее окружают Кайра, пара Аехако, и Джоси. Все три женщины выглядят шокированными представлением, представшим перед их глазами, и я совсем не удивлен. Не так уж часто самцы племени дерутся. Но я отказываюсь чувствовать за это вину. За свою пару я буду драться.

Хассен, глядя на меня с ненавистью, медленно поднимается на ноги. Он вытирает кровь из уголка рта, и я потрясен, увидев ее. Я даже не осознавал, что врезал ему.

— Это я затеял драку.

— Почему? — Аехако встает между нами, как если бы мы собирались снова запустить когти друг в друга.

— Потому что я застал его, покидающим шкуры Теф-и-нии! — ноздри Хассена раздуваются от гнева, а его кулаки сжимаются. — Он задумал украсть ее, пока мы заняты состязаниями, добиваясь ее расположения!

Поблизости негромко гортанно рычит Бек.

Тыча в него пальцем, Аехако качает головой.

— Даже не помышляй об этом. — Он смотрит на меня, и в его обычно смеющихся глазах виден упрек. — Это правда?

Я выпрямляюсь в полный рост.

— Она моя пара.

Раздаются еще больше гневных рыков.

Брови Аехако приподнимаются.

— Вы резонируете?

— Еще нет.

Он возмущенно смотрит на меня.

— Значит, вы оба решили стать парой сердца, и соревнование должно закончиться?

Я молчу. Я не высказал свои мысли Ти-фа-ни, и мне стыдно, что я сделал это именно сейчас.

— Ну? — Аехако смотрит мимо меня, на людей. — Ты готова подтвердить, что вот этот является твоей парой сердца до тех пор, пока один из вас не начнет резонировать другому?

Мое тело напрягается, и я хочу слышать, как эти слова исходят из ее уст. Я хочу, чтобы она подтвердила свои права на меня. Хочу показать другим, что она ко мне неравнодушна, как и я к ней. Что связь между нами очень реальна.

Однако Ти-фа-ни застыла на месте. Все ее тело дрожит, и она натягивает шкуры на плечи потуже. Ее обычно смуглое лицо побледнело, а ее нервный взгляд метается между всеми разгневанными мужчинами.

На меня она вообще не смотрит, и у меня замирает сердце. Значит, сегодня она не станет на меня претендовать.

Аехако хлопает меня по плечу.

— Ну… вот тебе и ответ, друг мой. Какие бы то ни было у тебя притязания на нее, они лишь в твоем воображении. Если ты хочешь заполучить ее благосклонность, будет справедливо, если ты присоединишься к состязанию наряду с другими, или же мы все это отменим.

Я сжимаю челюсти, но вынуждаю себя кивнуть головой.

— Тогда я присоединюсь к состязанию.

— Что за вздор! — заявляет Хассен. Размахивая руками, он уходит, чтобы вернуться в свои шкуры. — Какое-то сумасшествие! Все это состязание, которое все никак не заканчивается, как надлежало бы.

— Он говорит верно, — указывает Аехако, сурово глядят на людей. — Мы не особо разбираемся в ваших обычаях, но наверняка в какой-то момент игра же должна закончится?

— Е… еще один раунд, — заикаясь, лепечет Джоси. — Один значительный раунд, после которого будет выбран победитель.

— Тогда это решает проблему. — Аехако кивает мне. — Больше никаких драк. Понял?

Я понял. Мне понадобятся все мои силы и навыки, чтобы превзойти других, потому что все они теперь будут плестись у меня за спиной.

ТИФФАНИ

Я весь день прячусь в своей пещере.

Мне совершенно не стыдно за то, чем мы с Салухом занимались. Я в восторге от всего происшедшего. Но мне стыдно за то, что нас застукали. За то, что остальные уставились на меня с такой яростью и упреком, и я не могу их в этом винить. Я заставляла их прыгать через горящие обручи — благодаря состязаниям Джоси — чтобы заполучить мою «благосклонность», а после всего этого я укладываю в свою постель другого парня? Естественно, что они взбесились. Ша-кхаи не нетерпимы и не любят осуждать других, и я подозреваю, что если бы я впустила в свои шкуры Хассена или любого другого, они бы и глазом не моргнули. Других мужчин сильно расстроило именно то, что Салух даже не участвовал в состязаниях, дабы претендовать на меня.

Не то, чтобы Салух больше не небезопасен.

Я не стала заявлять о том, что признаю его своим. Разве я могла, когда резонанс, в сущности, сводит на нет любые отношения? Но ведь нет причин объяснить, почему я еще не стала резонировать, а значит, это всего лишь вопрос времени. Как я могу признать его своим, а после этого его бросить?

Однако за моим молчанием кроется более трусливая причина. Я посмотрела в глаза своих ухажеров — Хассена, Бека, Вазы и Таушена, и увидела их гнев. И он напугал меня. Я снова вернулась в то жуткое психическое состояние животного ужаса, что не могла даже пошевелиться. Я могла думать только о драке между Хассеном и Салухом и о том, как отвергнутые мужчины поступят со мной после того, как я заставила их соревноваться. Они возненавидят меня… или даже хуже. Даже если я до сих пор не видела насилия над женщинами? В спариваниях людей с ша-кхаями я уже достаточно насмотрелась на много всего «впервые», поэтому не хочу стать первым случаем, когда женщина взята против ее воли. Эти мужчины и без этого в трудном положении. Оказаться настолько близко к тому, чтобы «заполучить» себе девушку, и вдруг откуда ни возьмись объявляется кто-то другой? Это может свести с ума даже устойчивую психику.