— Когда я боролся в Сомниуме, я молился о смерти, но когда мне представилась такая возможность, я боролся за жизнь. Мои чувства к Дейдре растут с каждым днем, и поэтому мы должны сделать это сейчас, иначе у меня не хватит сил оставить ее.

— Мне жаль, что ты должен делать это. — Я обхватила себя руками, зарываясь пальцами ног во влажный песок.

Он схватил меня за плечи и повернул лицом к себе.

— Ты не должна меня жалеть. Живи и люби. Наслаждайся миром за дары, которые он преподносит. Не зацикливайся на пороках. Хорошее перевешивает плохое, иначе не было бы борьбы за него.

Эмили, спускавшаяся с холма, заставила его отпустить мои плечи.

— Значит, сегодня вечером?

— Сегодня вечером, — сказала я.

Он улыбнулся, кивнул и направился к тропинке. Его длинные шаги обогнали Эмили прежде, чем она достигла подножия холма.

— Привет, — сказала она с беспокойством на лице.

Я нахмурилась, глядя на нее.

— В чем дело?

Она нахмурилась еще сильнее.

— Я беспокоюсь о Филипе. Сегодня он не мог вспомнить, как пользоваться вилкой.

— И часто это происходит?

— Да, — ответила она. — Он просил меня не говорить тебе. Дейдра заметила это и сразу же отправила меня сюда. Я думала, что он просто поправляется, но лучше не становится. Знаешь, Пия сказала, что он был скринирован. Как ты думаешь?.. — Она не смогла закончить то, чего мы обе боялись.

Борьба со скрайером может разрушить мозг, и я не сомневалась, что дядя Филип сопротивлялся этому во время допросов на виселице.

— Я проверю, как он, — сказала я, смывая грязь с ног и надевая сандалии, которые купила в деревне.

Эмили шла в ногу со мной.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Речь пойдет об Арике.

Я искоса взглянула на нее.

— И что с ним?

Она поколебалась, прежде чем выпалить.

— Я в него влюблена. Это неправильно? Я знаю, что это из-за меня, что вы двое расстались.

— Мы оба знаем, что там действовали и другие силы. — Я остановилась и многозначительно посмотрела на нее. — Все, что у нас есть в этом мире, что чего-то стоит — это любовь. Я не знаю, почему ты чувствуешь необходимость сказать мне, кроме того, что ты беспокоишься, что у меня все еще есть чувства к нему, и что ты будешь мешать нам снова быть вместе.

Она прикусила нижнюю губу. Ее темные волосы отросли ниже плеч. Мысик на лбу опустился, появились морщинки. Ее некогда бледная кожа теперь загорела на солнце.

— Именно так, — сказала она.

Я продолжала подниматься на холм, держа ее рядом с собой.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Мы с Ариком безнадежно расстались.

Эмили изо всех сил пыталась догнать, пока, наконец, не сделала это.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: я действительно сожалею о том, что случилось.

— Я вижу, что да. — Я улыбнулась ей, надеясь смягчить ее беспокойство. — Ты же знаешь, что они говорят: поступки говорят громче слов, и ты с лихвой компенсируешь это. Спасла мою задницу несколько раз. Думаю, что это дает тебе бесплатную карточку выхода из тюрьмы.

— Спасибо, — сказала она, не отставая от меня. — Ой, чуть не забыла. Пия искала тебя. Она вернулась из Сантары. Сказала, что туннель Талпар будет работать. Ее мятежники готовы, когда это необходимо.

— Спасибо. — У меня были смешанные чувства к Пие. Она мне нравилась, когда мы вместе прятались в Брэнфорде. Но она убила Тода и нескольких Высших Чародеев. Ее действия и действия ее сестры привели к тому, что Совет оказался под контролем Чародеев, жадных до власти и преданных Конемару. Но я была в Сантаре, видела разрушения и страдания. Как я могла винить ее?

Когда мы вошли в палатку дяди Филипа, он смотрел в зеркало в рамке, прислоненное к умывальнику на комоде в углу.

— Как у тебя дела? — спросила я, подходя к нему.

Он посмотрел на меня через зеркало.

— Кто-то заменил мне лицо.

Мое сердце с глухим стуком пропустило удар.

— Почему ты так говоришь?

— Я не могу вспомнить его. Оно старше. — Он повертел головой из стороны в сторону. — У тебя есть еще эти конфеты?

Я вопросительно посмотрела на Эмили.

— Я могу принести тебе еще, — сказала она.

— Это было бы очень приятно. — Его взгляд вернулся к зеркалу. — Скорее сейчас, чем позже, если это вообще возможно.

С тяжелым сердцем я медленно попятилась, отчаянно стараясь не заплакать.

— Я скоро вернусь, дядя Филип.

Он потер подбородок, не обращая внимания на мои слова.

Я откинула полог и вышла из палатки, паника поднялась в моей груди и заставила глотать воздух. Я закрыла лицо руками. Слезы полились из моих глаз и потекли между пальцами. Эмили обняла меня.