Книга в руке Арика задрожала. Он положил ее на пол. Страницы перевернулись, остановились, и оттуда выскочила Этна.

— О, Боже, о, Боже, — воскликнула она, взволнованно оглядываясь вокруг.

— Этна, притормози, — сказала я.

Она приземлилась мне на плечо, но с трудом удержалась на месте.

— Миры кончаются. Вы видели «Мистик Обозреватель»? Прямые новости?

— Да, — сказал Арик. — Мы знаем, что происходит.

— А ты знаешь, что там была статья о том, что замышляет Совет? Они арестовали группу Грейхиллианцев, которые управляли подпольной прессой, а потом… а потом Тетрада напала на ковен. Мощное землетрясение. — Она сделала глубокий вдох.

— Помедленнее, — попросила я, — ты сейчас упадешь.

Демос подошел к нам поближе.

— Ты что-нибудь слышала о девушке-птице по имени Шайна?

— Нет, — ответила она. — Мне очень жаль. Но я могу попросить целителей спросить о ней, когда они пойдут помогать раненым.

— Я был бы тебе очень признателен, — сказал Демос, опустив голову.

— Это еще не все, — продолжала она. — Тетрада вызвала цунами в Вейлиге. Аквалианская подводная деревня была разрушена, и многие погибли.

— О, нет, — сказала я, глядя на Арика. — Мы должны остановить это.

Этна потянула меня за волосы.

— Я следила за тем парнем, который, как ты сказала, мне нравился. Тот, с коротко остриженными каштановыми волосами и большими крыльями. На самом деле это было невинно. Не то чтобы я была слишком любопытна. Девочке просто нужно знать, что такое мальчик раньше…

— Ты имеешь в виду Сена? — я должна была остановить ее. От нее у меня болела голова.

— Да. — Она топнула ногой по моему плечу. — Он — шпион. Эта ошибка. Если я когда-нибудь увижу его снова, то просто раздавлю в лепешку. Он рассказал Конемару, что ты задумала.

— Так вот как Конемар нашел нас, — сказала я.

И тут у меня появилась идея.

— Этна, как ты думаешь, сможешь ли ты снова последовать за ним? Бастьен, — я сглотнула, его имя коснулось моих губ, разрывая мое сердце, — был захвачен Мучителями Конемара.

— Я не обязана следовать за ним, — сказала она. — Конемар ведет свою армию и Тетраду в Бармхильду. Сен сказал ему, где ты прячешься.

У меня было такое чувство, будто мое сердце рухнуло. Тетрада приближалась. В ковене было так много семей. И из-за меня они оказались в опасности.

— Хорошо, — сказала Лея, обойдя нас и строго посмотрев на каждого из нас. — Мы знаем, что нас ждет. Мы должны добраться до Красного и Эдгара и подготовить ковен к нападению. Мы находимся на обороне, поэтому мы должны подготовить наш план, чтобы удержать позиции и предотвратить гибель людей.

— В этой библиотеке нет ни одной книги врат, — сказал Яран. — Это должно их замедлить.

— Так и должно быть, — согласился Арик. — Значит, мы используем это время в своих интересах.

— Пусть он придет, — процедила Лея с яростным блеском в глазах. — Из-за него Каил мертв. Я хочу от него кусочек.

Из-за него Бастьен пропал. Я надеялась, что она прибережет кусочек и для меня.

Мы вернулись в ковен и приготовились к нападению, которое, как знали, скоро должно было произойти.

Я села на скамью у костра в центре лагеря и провела лезвием меча по точильному камню. Арик бросил флягу на землю, сел рядом со мной, подобрал камень и принялся точить свое оружие.

Подошла Эмили с корзинкой сэндвичей, завернутых в вощеную бумагу.

— Хочешь?

— Умираю с голоду, — ответил Арик.

Она протянула ему корзинку, и он взял один.

— Возьми два. — Она улыбнулась. — Ты должен поддерживать силы.

Он схватил еще один и положил оба на камень рядом с собой.

Она поставила передо мной корзину.

— А как насчет тебя?

— Спасибо. — Я взяла два и положила один рядом с собой.

Она направилась к Ярану и Леи, отрабатывающих навыки владения мечом. Я положила меч на землю.

— Как ты держишься? — Арик провел своим клинком по камню с шипением.

Я сосредоточилась на разворачивании сэндвича, позволяя волосам упасть на щеку, чтобы он не видел слез.

— То, что случилось, не выходит у меня из головы. Это как фильм ужасов на повторе. Я не могу удержать Бастьена, и эти существа тянут его во врата.

Арик снова провел мечом по камню.

— То же самое было и со мной, когда мой родитель-фейри был похищен той собакой. Все наладится.

— Лучше уже не будет, — сказала я. Или, может быть, стать лучше означало вообще не иметь сердца. Никогда больше не желая любить другого человека.

— Я понимаю, — сказал он. — Ты заботишься о нем. Потеря болезненна. Я только начинаю чувствовать снова. — Он взглянул на Эмили.