Яран протянул мне руку.

— Пошли. Моя палатка рядом с твоей. Не хочешь прогуляться вместе?

— Это было бы здорово. — Я схватила его за руку, и он рывком поднял меня на ноги.

— Отлично. — Он подмигнул. — Нам еще многое предстоит наверстать.

После того, как я надела удобную хлопчатобумажную ночную рубашку, которую кто-то оставил на моей кровати, мы сели на толстый коврик в моей палатке, и я рассказала ему о нападении Вероник. То, как она и Стражи вместе с ней погибли. О том, как их боевые шары стали моими, и что я не могла контролировать, какой из них вызвала. Я закончила рассказ пребыванием в царстве Фейри. Та часть, где Арик обвинял меня в измене, а дядя Филип, возможно, предавал меня, вызвала у меня слезы на глазах. Я хотела рассказать Ярану все. Выгрузить все это, чтобы оно больше не тяготило меня.

И он слушал.

Он слушал так, как слушает только настоящий друг, сочувственно кивая и крепко сжимая мои руки.

А когда я закончила, он крепко обнял меня, и я прижалась щекой к его плечу, слезы капали с моих ресниц.

— Жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим в одиночку, — сказал он. — Но я думаю, что ты права. Мы не можем пойти к профессору магии, чтобы помочь с твоими сферами, не тогда, когда мы не уверены, кому доверять. Но Лея — настоящий мастер. Она могла бы помочь тебе научиться контролировать их.

Там, где мои слезы упали на его рубашку, остались мокрые пятна. Я потерла их, как будто это могло высушить.

— Посмотри, что я наделала. Извини.

Он осмотрел свою рубашку.

— Об этом не беспокойся. Это пустяки.

Я шмыгнула носом.

— Спасибо. Ты так добр ко мне.

— Вот что нужно делать для друга. — Он отпустил меня. — Ты связалась с Коулом от моего имени, когда я просил. Как говорится, прикрываем спины друг друга.

— А, понятно. — Я закрыла рот пальцами. — Он беспокоился о тебе. Сказал, что будет ждать тебя, и что он тебя любит.

Яран поудобнее устроился на коврике, и на его губах появилась широкая улыбка.

— Он просто сказал тебе это? Не зная, кто ты?

Я опустила руку.

— Он знает меня по школе. В любом случае, какая разница, почему он мне сказал? Он это сказал.

У меня нервно дернулась губа.

— Джиа… — он произнес это так, как обычно говорил папа, когда подозревал, что я сделала что-то не так. — Что ты от меня скрываешь?

Пришло время признаться во всем. Кроме того, мне не следовало говорить Коулу о чувствах Ярана.

— Ладно. Может, я и сказала, что ты его любишь первой, но ты должен был его услышать. Он был так печален и… и… и он сказал, что тоже любит тебя.

Яран ухмыльнулся, его глаза плясали от возбуждения, пока внезапно не стали трезвыми.

— Я бы предпочел, чтобы он сказал это первым. — Он теребил нитку на своей рубашке.

— А что, если он ждал, что ты ему скажешь? Кто-то должен сказать это первым, иначе никто не скажет.

Он взглянул на меня, бросая нитку на пол.

— Да, но что, если он сказал это только потому, что ты ему сказала?

— Ты это серьезно? — Я зевнула и потерла глаза. — Он любит тебя. Ты должен быть в экстазе.

— Да, и ты тоже. — Он накрыл мою руку своей. — Спасибо, что связалась с ним. Приятно знать, что он чувствует, и что он будет ждать меня.

— Он знает, что такое хорошо, когда видит это, — сказала я.

Он смотрел, как его рука лежит на моей.

— Я мечтаю сбежать с ним. Сбежать из мира Мистиков и никогда не возвращаться. Он говорил, чтобы мы вместе учились в колледже. Жили в однокомнатной квартире. — Когда он снова поднял глаза, в них была печаль. — Я хочу эту мечту.

— А почему бы и нет? Просто уходи.

— В отличие от тебя, я не защищен от мониторов. — Его рука соскользнула с моей. — Они найдут меня и отправят на виселицу под Ватиканом. Кроме того, я не оставлю тебя. Я буду сражаться рядом с тобой до конца, Джиа.

Его слова прозвучали как удар кувалдой в грудь. Я ненавидела думать о том, что он в опасности из-за меня. Меня раздавит, если с ним что-нибудь случится. Но я не сказала ему об этом — он бы просто поспорил со мной — поэтому вместо этого я сказала:

— Я напугана.

— Знаю. — Он уставился на что-то в другом конце палатки. — И я тоже.

— Я немного скучаю по старшей школе и всем ее драмам. — Я снова зевнула.

— Я должен дать тебе поспать. — Он начал подниматься, но я схватила его за руку, останавливая.

— Ты можешь просто остаться, пока я не усну?

— Конечно. — Он растянулся на коврике.

— Ты самый лучший, — сказала я и прижалась к нему.

Я не помню, когда Яран покинул мою палатку, потому что он ждал, пока я усну. Но вой собак-оборотней вдалеке разбудил меня. Или, может быть, потому, что я беспокоилась о Бастьене. Он был таким тихим, и это было не похоже на него — оставить меня здесь.