Каждый подрядчик имел тайного или явного высокопоставленного акционера, продвигающего в Зимнем дворце интересы своего «наперсника». Для братьев Башмаковых – это министр внутренних дел, а после – министр Госимуществ, граф Валуев и брат императрицы-матери, герцог Гессенский, для Дервиза и Мекка – министр двора граф Адлерберг, для Ефимовича – фаворитка Александра Второго княжна Долгорукая. И хотя формально на конкурсах оценивали предлагаемую стоимость версты железнодорожного пути, проработанность проекта, опытность инженера и подрядчиков, фактически шел конкурс влиятельных покровителей.

С воцарением Николая список лиц, способных продавить нужное решение изменился. А практика лоббирования – нет. Другое дело, что одновременно с назначением товарищем Председателя Совета министров Державы, мне кто-либо из лоббистов оказался без надобности. Теперь же, после майского заседания Регентского Совета, и того подавно.

Широкой публике стала известна лишь, так сказать, видимая часть айсберга. Газеты будущим же, после «исторических решений» Совета, днем опубликовали известия о принятом пакете законов и об оставлении Военно-хирургической академии в ведомстве Милютина. Но было и еще кое-что, оставшееся в тени.

Во-первых, пусть и с перевесом в один голос, Совет проголосовал за временное отстранение князя Горчакова с поста министра Иностранных Дел Империи. Канцлеру пока сохранили высочайший, по Табелю о Рангах, гражданский чин и даже место в Регентском Совете. Однако, Бульдожка, с присущей ему прямотой, прямо в лицо старому чиновнику заявил, что, дескать, пора тому побеспокоиться о своем здоровье, а не изнурять себя сидением на заседаниях.

С политической точки зрения, опала князя Горчакова означала лишь одно: Россия более не намерена была принимать во внимание мнение иных держав, переданных дипломатическими методами. Покровительственное отношение к новорожденной по историческим меркам Германской Империи кануло в Лету. Одновременно, в связи с «уходом» Горчакова, предавалось забвению и его противостояние с Бисмарком.

Было и еще кое-что, о чем европейские страны ставились в известность этаким, весьма нужно признать - экстравагантным, способом. Дело в том, что шестого июня семьдесят третьего года, во время визита императора и канцлера в Вену, Николай Второй и Франц Иосиф подписали в Шенбруннском дворце соглашение. Позже, осенью того же года, к документу добавил подпись кайзер Вильгельм. Пакет документов стал называться «Пакт о Союзе Трех Императоров». По замыслу Горчакова, он должен был стать основой для нового договора о дружбе и военном союзе. Включающего, кроме военной, еще и экономические статьи. Ну, светлейший князь Александр Михайлович, у нас известный фантазер. Иногда до наивности. И чтоб в этом убедиться, довольно прочесть собственно сам текст Соглашения.

Документ не особенно большой, чтоб его было затруднительно изучать: «Е.в. император всероссийский и Е.в. император австрийский, король венгерский, желая осуществить на практике ту идею, которая руководит их сердечным согласием, имея целью упрочить мир, господствующий ныне в Европе, и стремясь отдалить возможность войны, которая могла бы его нарушить, убежденные, что эта цель наилучше может быть достигнута лишь прямым и личным соглашением между государями, соглашением, независимым от перемен, какие могли бы произойти в их правительствах, договорились о нижеследующих пунктах:

1. Их величества обещают друг другу, даже когда в требованиях интересов их государств окажется некоторое разногласие по поводу частных вопросов, сговориться так, чтобы эти разногласия не могли одержать верх над соображениями высшего порядка, какими они озабочены. Их величествами решено не допускать, чтобы кому-либо удалось разлучить их на почве принципов, считаемых ими за единственно способные обеспечить и, если нужно, принудительно поддержать европейский мир против всяких потрясений, откуда бы таковые ни проистекали.

2.На тот случай, если бы нападение со стороны третьей державы грозило нарушить европейский мир, их величества взаимно обязуются, не ища и не заключая новых союзов, сначала сговориться между собой, чтобы условиться относительно образа действий, какого следует держаться сообща.

3.Если бы вследствие сего соглашения явилась необходимость в военных действиях, таковые должны сообразовываться с особой конвенцией, которую предстоит заключить их величествам.

4.Если бы одна из высоких договаривающихся сторон, стремясь вернуть себе полную независимость действий, пожелала денонсировать настоящий акт, то она обязана предупредит о том за два года, чтобы дать другой стороне время принять меры, какие она сочтет уместными».

Вот собственно и весь «великий» пакт об все европейском мире. Как говориться: чтоб решить проблему, нужно собраться и хорошенько поговорить. Ни о каком военном союзе, или даже о примитивном пакте о ненападении и речи нет. А Горчаков считал эту бумажку – особенно когда к пакту присоединилась Германия - едва ли не главнейшим своим достижением на посту главы внешнеполитического ведомства. Ну и кто у нас наиглавнейший фантазер?