— Отклонились? Я что-то не заметил.

— Вот еще одно подтверждение примитивности твоего мышления.

— В моей примитивности виновата только ты, — отрезал Джонас. Он зевнул и осклабился.

— Мы говорили о той лодке, спрятанной в бухточке, — напомнила Верити.

— Я уже осмотрел ее сегодня утром. А ты ничего не заметила, когда вытаскивала полиэтилен из рубки, чтобы обернуть Элиссу?

Верити покачала головой:

— Нет. Я не видела там ни судового журнала, ни каких-либо других бумаг. Но я их и не искала. Джонас, эта лодка — знак того, что на острове высадился неизвестный.

— Даг решил, что это турист, который расположился здесь на несколько дней.

— В такую-то погоду?

Джонас молча обдумывал замечание Верити.

— Я слышал, что северяне — народ закаленный, — наконец сказал он. — Может, это какой-нибудь заядлый рыбак?

— Тогда где он сейчас? Почему не заметил Элиссу? Почему не объявился даже тогда, когда все мы отправились за ней в бухту?

— Он мог разбить палатку на порядочном расстоянии от того места, где оставил лодку. Потому-то и не знал, что случилось с Элиссой.

— Или, — продолжила Верити, — он ее и толкнул.

— И нам остается только гадать, зачем ему это было нужно, — заключил Джонас. — Если ты хорошенько еще раз все обдумаешь, то придешь к выводу, что лишь у Престона Ярвуда был повод желать Элиссе зла.

— Его легче всего подозревать, правда? — мрачно заметила Верити.

— Верити!

— Да? — Ей был хорошо известен этот тон:

Джонас говорил так, когда хотел, чтобы его слушались.

— Завтра утром я попробую разыскать владельца лодки, — с расстановкой вымолвил Джонас. — А пока, что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты постаралась не оставаться наедине с Ярвудом.

— И все равно мне кажется, что он не способен на преступление.

Джонас взъерошил ей волосы, притянул к себе и крепко поцеловал в губы.

— Для женщины, чье детство прошло в самых захудалых островных городках западного полушария, ты плохо знаешь мужчин и преступные мотивы. Твой отец — Эмерсон Эймс, так как же ты умудрилась вырасти такой наивной?

— Я вовсе не наивная!

— Нет, в некотором смысле ты очень неискушенная и доверчивая. — Джонас окинул ее странным задумчивым взглядом. — И мне это нравится. Под колючей оболочкой ты милая, нежная и беззащитная. Ты всегда видишь в человеке только хорошее, пока факты не убеждают тебя в обратном. У тебя очень нежная душа, любовь моя. И поэтому я не хочу, чтобы ты находилась рядом с Преотоном Ярвудом без меня. Считай, что это приказ.

Улыбка, которой одарила его Верити, была чересчур приторной и умильной.

— Не знаю, говорила ли я тебе, что каждый раз, как ты превращаешься в настоящего «мачо», у меня слабеют колени?

— Интересное наблюдение, Верити. По-моему, ты никогда и словом не обмолвилась об этом. Хочешь, я привяжу тебя к этой стойке в изголовье, и мы продолжим обсуждение твоей слабости, или тебя больше привлекает другая стойка? А может быть, тебе нравятся все четыре?

Она тотчас начала его немилосердно щекотать. Совместная жизнь с мужчиной дает некоторые неоспоримые преимущества — понемногу узнаешь, где у него самые чувствительные точки.

Если за завтраком царила тяжелая атмосфера, то за обедом напряжение достигло предела. Гроза разразилась сразу же, как только гости покончили с едой.

Впрочем, все началось довольно безобидно.

Между собравшимися в столовой наблюдалась некоторая отчужденность, но Верити решила, что этого следовало ожидать. Конечно, неизвестно, что думают насчет несчастья с Элиссой остальные, но ясно, что мысли у всех заняты только этим.

Мэгги Фрэмптон в молчании прислуживала гостям. У Верити возникло подозрение, что у старушки снова разболелась голова. Слайд Спенсер показался в столовой только после того, как основательно накачался спиртным в гостиной. Нож и вилку он держал с преувеличенной осторожностью. «Если пить, как Слайд, не избежать белой горячки», — подумала Верити.

Престон Ярвуд хранил злобное молчание, и это тоже не укрылось от внимания Верити. Воздух в комнате буквально напоен злобой, подумалось ей, но она не знала, как рассеять это настроение. Ей было так неловко и неуютно, что она невольно постаралась быстренько покончить с едой, чтобы выйти наконец из-за стола. Джонас тоже, как видно, не собирался затягивать трапезу.

Верити положила на стол скомканную салфетку и вопросительно взглянула на Джонаса. Он коротко кивнул и быстро доел свой сандвич.

Престон Ярвуд нарушил молчание, как только Верити отодвинула свой стул. Он поднял голову от тарелки и уставился на Джонаса взглядом, полным боли и ярости.

— Она считала тебя настоящим… — сдавленным голосом вымолвил Ярвуд. — Она верила, что ты истинный, первоклассный экстрасенс, черт тебя возьми!

Верити, напряженно застыв, кинула тревожный взгляд на Джонаса. Он не обратил на это никакого внимания. Опершись локтями о стол, он вызывающе посмотрел на Ярвуда.

— Правда? — наконец спросил он. — Интересно, с чего это она взяла?